Мне хотелось что-то сказать, объясниться, но слова застряли где-то глубоко в горле.
— Александра, — обратился он уже ко мне, и показалось, что его голос смягчился.— Я хочу, чтобы ты познакомилась с теми, кто составляет наш сегодняшний круг.
Он сделал широкий жест рукой, указывая на человека, стоявшего справа от него, который едва не выронил кружку когда наши взгляды встретились. Я изучающе посмотрела на него: высокий, подтянутый мужчина с лёгкой проседью, аккуратно уложенной в густых волосах. Его лицо было строгое, но каким-то образом выдавало усталость, словно он нес на плечах груз, который давно стал привычным.
— Владимир Викторович, — представил его Виктор с ноткой уважения в голосе. — Ты видела его на фотографиях. Это твой дядя Вова.
— Очень приятно, — ответила я, стараясь скрыть лёгкую неловкость, которая нарастала внутри. На этот раз его глаза лишь коротко задержались на мне, прежде чем он снова отвёл взгляд.
Чуть дальше от Виктора Ивановича сидела женщина, выглядевшая так, будто только что сошла с обложки модного журнала. Её рыжие волосы были уложены с идеальной точностью, а безупречный наряд подчёркивал её утончённую фигуру. Однако взгляд — цепкий и чуть недовольный — словно разрезал меня на части.
— Алиса Сергеевна, жена Владимира, — представил её Воронов.
Её губы изогнулись в лёгкой улыбке, но холодный блеск глаз говорил, что это улыбка исключительно для формы.
Чуть ближе ко мне сидел ещё один мужчина. Его высокую фигуру невозможно было не заметить, как и суровые черты лица, в которых читалась железная дисциплина. Он смотрел на меня так, будто пытается за пару секунд понять всё, что можно, не задавая ни единого вопроса.
— Это Богдан Юрьевич, — продолжил Виктор Иванович. — Мой секретарь и правая рука. Без него многое из того, что вы видите вокруг, было бы невозможным.
— Рад знакомству, — коротко и сухо сказал Богдан, слегка кивнув. Его взгляд продолжал анализировать меня, и мне стало неуютно под его пристальным вниманием.
Затем вперёд шагнул мужчина, который резко контрастировал с остальными. Казалось, его улыбка была слишком широкой, а глаза блестели с какой-то неестественной насмешкой, которая заставляла задуматься, что скрывается за этим хищным оскалом. Его тёмные волосы слегка растрёпаны, будто он никогда не придавал значения таким мелочам.
— Кирилл Алексеевич, — сказал Воронов с лёгкой тенью иронии в голосе. — Наш «блатной».
Кирилл ухмыльнулся и приподнял бровь.
— Очень рад, — произнёс он тоном, от которого у меня по спине пробежали мурашки.
И наконец, мой взгляд остановился на ней. На Нике. Она сидела чуть поодаль, сохраняя спокойствие, будто знала, что её время обязательно наступит. Её волосы были идеально уложены, взгляд — сосредоточен и холоден. В нём я видела ту непоколебимость, которая теперь связывала всех этих людей.
— И, конечно, Ника. Она была нашими глазами и ушами всё это время.
Мой взгляд впился девушку пока внутри всё закипало.
— Ты… следила за мной? — выдавила я, чувствуя, как обида и недоумение переплетаются в тугой узел где-то в груди.
Ника посмотрела на меня с той самой холодной уверенностью, которая только подливала масла в огонь. Она чуть пожала плечами, будто мой вопрос был излишне драматичным, и ответила спокойно своим звонким голосом.
— У меня было поручение.
Её слова прозвучали так, будто это было не больше, чем рутинная работа, не требующая лишних объяснений или эмоций. Она даже позволила себе лёгкую, едва заметную улыбку, словно это могло сгладить остроту момента.
Я смотрела на неё, чувствуя, как внутри поднимается глухая злость. Всё это время, все те моменты, когда я думала, что мы друзья, были ли они настоящими? Или я всё это время была для неё всего лишь объектом — чем-то вроде задачи, которую нужно выполнить?
Мой взгляд метнулся снова по людям в комнате. Они смотрели на меня с любопытством, смешанным с ожиданием, как будто я была новой деталью в механизме, которую нужно правильно встроить в общую конструкцию. Кто-то внимательно изучал, кто-то едва заметно улыбался, а кто-то, как Кирилл, смотрел с тонкой насмешкой, явно наслаждаясь моим замешательством.
— Ты одна из нас, Александра, — снова громко и чётко произнёс Виктор Иванович.
Я не могла избавиться от чувства, что меня только что втянули в какую-то грандиозную игру, правила которой я не знала, а сама стала одной из фигур на этой шахматной доске.
Только вот кто же я в этой партии?
Разговор за столом словно потек дальше, минуя меня. Слова о каких-то акциях, отеле и "уроде Захарове" звучали вполголоса, но я всё равно улавливала детали. То, как спокойно и уверенно они обсуждали эти вещи, словно это было самое обычное дело в мире, заставляло меня чувствовать себя посторонней.
Я опустила взгляд на недавно появившуюся передо мной запеканку, аккуратно разрезав её вилкой. Соус растёкся по тарелке, добавляя красок этой странной сцене. Я сделала ещё пару неуверенных движений вилкой, медленно съела кусочек, надеясь, что еда сможет отвлечь от мыслей.
-И что мне делать?-выдохнула я, поднимая взгляд на Виктора Ивановича.
Мои слова прозвучали неожиданно громко на фоне их разговоров. За столом снова наступила тишина.
— В смысле? — первым подал голос Кирилл. Его губы изогнулись в улыбке. — Есть запеканку, например.
— Жить дальше, Александра, — сказал тот, на кого был направлен взгляд.
— Нет, — возразила я, стараясь сохранить твёрдость в голосе. — Что делать с моей квартирой? С магазином?
— Квартира останется за тобой, — произнёс наконец Виктор Иванович, выдержав паузу. — Магазин... Магазин можешь продолжать вести. Если он для тебя важен.
— А учёба? — не отступала я.
— Учёба, — он сделал акцент на этом слове, словно испытывал его на вкус. — Это твоё дело. Но имей в виду: теперь у тебя есть и другие обязанности.
— Какие? — сорвалось с моих губ, прежде чем я успела себя остановить.
— Научиться быть частью семьи, — отрезал он. — И разбираться в тех делах, которые касаются нас всех.
Когда за завтраком прозвучали последние слова, собравшиеся за столом начали расходиться. Всё произошло так быстро, будто по щелчка пальцев люди разошлись по своим делам. Ещё минуту назад разговоры о бизнесе, проблемах и неизвестном мне Захарове заполняли комнату, а теперь осталась лишь тишина.
Я осталась в столовой и, заметив, как горничные начали убирать со стола, присоединилась к ним. Работа помогала отвлечься от всех этих мыслей, которые кружились в голове, как бесконечный хоровод.
— Милая, давай оставим это им, — раздался голос бабушки Лиды.
Я подняла голову и встретилась с её мягким взглядом. Она стояла в дверях, её фигура была чуть сгорбленной от времени, но в глазах читались мудрость и сила.
— Ты ведь хочешь поговорить, верно? — сказала она.
Мы вышли в ту самую гостиную. Лида предложила мне сесть, а сама принесла две чашки чая.