— Саша, ты цела? — его голос звучал приглушённо, с едва уловимой дрожью, в нём сквозило неприкрытое беспокойство. Я не смогла выдавить из себя ни слова, лишь безмолвно кивнула. У меня просто не было сил говорить.
Виктор Иванович накинул мне на плечи своё пальто, словно пытаясь укрыть от всего этого кошмара происходящего вокруг. Его руки, словно надёжные щиты, оберегали меня, и на мгновение я вновь почувствовала себя в безопасности. Мир вокруг меня вдруг снова стал чужим, холодным и пугающе отстранённым.
Последнее, что отрывочно запечатлелось в памяти, — это как я пила успокоительное, ощущая, как тёплая волна разливается по телу, принося временное облегчение, но не способная унять хаос в голове. Я садилась в машину, а перед глазами всё ещё мелькали тревожные огни — мигалки полицейских и скорой помощи, отбрасывающие блики на ночную улицу. Всё вокруг словно расплывалось в этом тревожном свете, а я медленно погружалась в вязкую темноту.
А потом я проснулась. Всё было как обычно — мои стены, моя кровать, но что-то не давало мне покоя. Голова болела и гудела, будто кто-то забыл выключить внутренний шум. Я попыталась пошевелиться, и хотя каждое движение давалось с трудом, поднялась с кровати. Голоса, доносившиеся из приоткрытых дверей, привлекли моё внимание. Они были знакомыми, но я не могла понять, о чём они говорили.
Почувствовав слабость в ногах, я осторожно спустилась по лестнице. Шум становился всё громче, и, подойдя к источнику, я оказалась в гостиной. Дедушка и бабушка сидели рядом, напротив них стоял Богдан, а Ника — хоть и казалась уставшей, выглядела уже значительно лучше. Её нога была перевязана, и несмотря на все переживания, в её глазах не было того отчаяния.
Все в комнате замолчали, когда я вошла, и их взгляды моментально обратились ко мне. Дедушка первым встал, его лицо стало мягким, а глаза полны тревоги.
— Саша, как ты? — спросил он, подходя ко мне. Его руки, как всегда, были крепкими, но в них я почувствовала дрожь.
Я не могла ответить сразу. Моё тело было тяжёлым, а мысли запутались. Вместо слов я лишь кивнула, всё ещё пытаясь понять, что происходит и села в ближайшие кресло.
Ника, заметив моё состояние, попыталась улыбнуться, хотя её выражение лица всё равно выдавало тревогу.
— Мы все в порядке, не переживай, — сказала она, стараясь, чтобы её слова звучали успокаивающе, но я видела, как девушка сжала пальцы на руке.
Я огляделась, чувствуя, как мрак в голове не рассеивался. Мой голос прозвучал слишком громко в тишине.
— Что случилось? — спросила я, ощущая, как эти слова рвутся наружу, требуя ответа.
Я сидела, опустив голову, и пыталась привести свои мысли в порядок, но вместо этого всё, что я чувствовала, это звенящий гул в ушах. Борис сказал, что это не было покушением, а скорее предупреждением — запугиванием. Он не мог понять, от кого оно пришло. И тут Ника, сидя рядом, выдала фразу, от которой все мгновенно замолчали.
— Сашу знает Марк Барский.