Его слова прозвучали как вызов, брошенный в лицо, но в то же время в них сквозило что-то похожее на одобрение, на признание моей готовности. Он слегка наклонился ко мне, его голос стал ниже, приобрёл оттенок стали и серьёзности:
— Если ты будешь прислушиваться к моим советам, то и я буду прислушиваться к тебе. У нас, Вороновых, не принято бросать слова на ветер, Саша. Каждое действие, каждый шаг, каждое слово — это ставка в большой игре. Ты готова к этому?
Взгляд впился в меня, как ледяное лезвие, ожидая моей реакции. Все в комнате молчали. Никто не осмелился вмешаться, никто даже не шелохнулся. Атмосфера была настолько плотной, что казалось, будто даже воздух пропитан напряжением.
Я не отвела взгляд. Внутри меня всё кипело, но внешне я оставалась спокойной. Я знала, что это мой момент. Момент, когда я должна показать, что действительно готова.
Когда тишина стала почти осязаемой, Богдан Юрьевич, до этого хранивший молчание, неожиданно подошёл ко мне и положил свою большую, сильную руку мне на плечо. Его взгляд был серьёзным, но совершенно иным, не таким холодным и пронзительным, как за столом переговоров. Он смотрел на меня, казалось, впервые по-настоящему увидел.
— Вот она, настоящая Воронова, — произнёс он с едва заметной, но искренней улыбкой, тронувшей уголки его губ. — Ты доказала, что достойна носить эту фамилию. Теперь, Саша, всё зависит только от тебя.
Его слова обожгли меня, словно клеймо. Это был не просто комплимент, не пустая похвала — это было принятие. Я чувствовала их вес, их глубокое значение, и понимала, что с этого момента пути назад уже нет.
Да начнётся новая жизнь.
Глава 13
Марк
18+
Где-то две недели назад меня объявили следующим владельцем компании.
Камеры, вспышки, дежурные улыбки — всё это стало для меня чем-то вроде театральной постановки, где я всегда был в главной роли. Улыбаться так, чтобы каждый поверил в искренность, говорить с уверенностью, будто за плечами годы успехов, — этому меня учили с детства. Маски, репетиции, слова, которые звучат красиво, но пусты внутри, — всё это было выточено до автоматизма.
После интервью я направился в офис. Точнее, хотел направиться. Но, повинуясь странному порыву, свернул на другую улицу. Импульс? Нелепость? Возможно. Но я знал, куда еду. Цветочный магазин. Её магазин. Белокурая девушка с удивительно светлыми глазами, что вызывали во мне ощущение... раздражения. Или интереса? Трудно сказать.
Тогда же я впервые увидел её с Вороновым. Стоило мне мельком заметить их за витриной, как что-то неприятно кольнуло внутри. Они говорили и улыбались, а после девушка засмущалась. Вечером, у дверей "Картеи", я снова заметил их вместе, когда собирался на семейный ужин. Воронов держал дверь, пока она робко выходила из его машины, будто боялась лишний раз наступить не туда. Вся эта ситуация вызывала во мне странную смесь досады и глухого любопытства. Почему она с ним? Чем она могла заинтересовать этого, казалось бы, верного своим принципам и непоколебимого Виктора? Неужели такой человек смог изменить?
Слишком много вопросов, на которые я, впрочем, не горел желанием искать ответы.
Практически всю следующую неделю я находил надуманные поводы проезжать по той самой улице. В голове назойливо звучал голос разума: "Зачем? Это же полная глупость". Но глаза, словно магнитом, тянулись к витрине, выискивая её силуэт. А по вечерам у здания всё чаще стали появляться дорогие черные машины. Воронов явно прочно обосновался в её мире. И это, признаюсь, меня злило. Казалось, воздух вокруг меня начинал вибрировать, гудеть, как перегретый провод, стоило только представить его рядом с ней.
А сейчас я стоял у обочины и смотрел на то, что осталось. Опечатанный цветочный магазинчик с разбитыми стёклами и едва увядшими цветами. Бело-красная лента лениво колыхалась на ветру, ограждая то, что некогда было её маленьким миром.