В столовой воцарилась звенящая тишина. Бабушка замерла с чашкой в руке, Ника удивленно посмотрела на меня, слегка приоткрыв рот, а дядя Вова… он просто продолжал молча сидеть, неподвижный, словно каменный истукан, не проявляя никаких эмоций.
— Я хочу не просто вернуться, — твердо произнесла я, чувствуя, как внутри крепнет решимость, — я хочу быть полезной. Я хочу принимать активное участие в делах семьи. Я хочу… расширять наш бизнес.
— Ты понимаешь, что за этим последует? — его голос, до этого молчавший, прозвучал ровно, без эмоций, но в нем отчетливо чувствовалась стальная строгость.
— Понимаю, — твердо ответила я, не отводя взгляда.
— Да, это риск. Но и дальше жить так, словно меня не существует, — это не выход. Тем более, я ведь не просто так сижу и слушаю наставления Натальи Сергеевны. Я учусь.
Дедушка, казалось, наконец-то пробудился от своих глубоких раздумий. Он медленно и с каким-то особым изяществом отложил столовые приборы, его взгляд, до этого блуждавший где-то в лабиринтах сфокусировался на мне. Он смотрел внимательно, с пристальным интересом.
— Так значит, ты хочешь расширять… отельный бизнес? — переспросил он, в его голосе прозвучал легкий оттенок удивления, смешанный с едва заметной иронией.
— И не только, — твердо ответила я, откладывая вилку на край тарелки. Аппетит пропал окончательно, уступив место волнению и предвкушению. — В прошлом мы не ограничивались только отелями. Мы были своего рода связующим звеном, посредниками между поставщиками и покупателями, через нас проходили огромные товарные потоки и контакты для других людей. И, что немаловажно, мы поддерживали тесные связи с Барским.
Я выдержала многозначительную паузу, давая своим словам время, чтобы осесть в сознании присутствующих.
— Что, если… — я снова сделала паузу, чтобы усилить эффект, — что, если мы попробуем восстановить наши отношения? У Барского сейчас, насколько мне известно, есть внушительные средства, а мы, в свою очередь, можем предоставить ему бесценные связи в деловых кругах. Это может стать взаимовыгодным сотрудничеством.
— Продолжай, — произнес дедушка, в его голосе прорезалось явное любопытство. Кажется, моя идея его заинтересовала. — И какими же «связями», по-твоему, ты собираешься его убедить? У нас, как ты знаешь, осталось не так уж и много влиятельных знакомых. Время многое изменило.
— Этого будет достаточно, — уверенно ответила я. — Мы устроим торжественный, приветственный вечер в мою честь, где я смогу лично познакомиться с ключевыми фигурами нашего общества. Пригласим наших старых, проверенных знакомых, тех, кого еще можно переманить на нашу сторону, тех, кто сохранил лояльность к нашей семье. И, конечно же, пригласим самого Барского и Захарова. Пусть они видят, что Вороновы не исчезли с деловой карты города, что мы вернулись и готовы играть по-крупному.
Дедушка погрузился в глубокое молчание, словно взвешивая каждое мое слово на невидимых весах, просчитывая все возможные риски и потенциальные выгоды моего дерзкого плана. А вот Владимир, до этого момента хранивший молчание, наконец-то подал голос, в котором отчетливо сквозило явное недовольство и скрытое беспокойство.
— На словах все звучит, конечно, красиво и складно, но, мне кажется, ты еще не готова к таким серьезным играм, Саша. Нет, ну правда, отец, — обратился он непосредственно к дедушке, — может, в ее словах и есть какое-то рациональное зерно, какая-то логика, но, на мой взгляд, таким необдуманным и рискованным способом мы либо с треском провалимся, окончательно опозорив себя перед всем городом, либо, что еще хуже, подвергнем Сашу ненужной опасности. Это слишком авантюрно.
В голосе дяди звучала искренняя тревога, что, признаться, меня немного тронуло.
— Помолчи, Владимир, — властно поднял руку Воронов, одним жестом прерывая поток его возражений. — Значит, ты говоришь о том, чтобы вернуть сотрудничество с Барским? Хм-м, что ж, — он задумчиво потер подбородок, — если нам действительно удастся наладить общение с этими «советскими львами», то я предложу тебе нечто такое, что, возможно, тебе совсем не понравится.
Я, словно прочитав его мысли, зная, к чему он клонит, решила не тянуть кота за хвост и выпалила:
— Брак.
В столовой воцарилось ошеломленное молчание. Все, как один, уставились на меня, словно бараны на новые ворота, не в силах переварить услышанное. Даже Ника, сидевшая рядом, от неожиданности выронила из рук вилку, которая с громким звоном ударилась о пол.
— Я, как представитель рода Вороновых, — продолжила я, чувствуя, как внутри нарастает волна уверенности, — и Марк, как будущий наследник… — обвела взглядом присутствующих. — Считаю, что этот союз – прекрасная возможность укрепить наши позиции. Возможность, которую глупо упускать.
Эта мысль, признаться, мелькала у меня и раньше, но стоило лишь вспомнить, с какой отеческой, почти маниакальной заботой дедушка меня окружил в последнее время, как все сомнения развеивались, словно дым. Он бы точно был против любой моей самостоятельности. А тут… тут все складывается как нельзя лучше, словно звезды сошлись в идеальном порядке.
— Боже, Саш, ты так торопишь события, — с легким укором произнес дедушка. — Конечно, это, безусловно, блестящая возможность, спору нет, но это вовсе не значит, что нужно действовать с такой поспешностью. Не все то золото, что блестит, знаешь ли.
— Всё в порядке, дедушка, не стоит беспокоиться, — заверила я его с теплой улыбкой, от которой, надеюсь, он немного успокоился. — Если уж я приняла решение действовать, то упускать столь выгодные возможности просто не в моем характере. Тем более, давайте будем откровенны, этот брак – всего лишь формальность и ширма для прессы, эффективный инструмент для укрепления наших позиций. Ничего личного, как говорится, только бизнес.
Сказав это, я с удовольствием вернулась к своему ужину. Как ни странно, после таких серьезных заявлений у меня даже аппетит разыгрался не на шутку. Видимо, адреналин – отличное средство от сонливости.
На следующий день я с головой погрузилась в составление списка тех, кто мог бы оказаться нам полезен в будущем, тех, кто стал бы нашими союзниками, а может, и пешками в этой большой игре.