Должна признаться, из-за излишнего волнения и суеты дома я немного задержалась и, казалось, опаздывала, но, к счастью, в итоге приехала вовремя. Одно меня немного расстраивало – из-за этой заминки я, скорее всего, не успею встретиться с Захаровым, что немного омрачало общее впечатление.
Мне тут же помогли снять белоснежное пальто, бережно сняв с моих плеч, и один из учтивых официантов, с едва заметной, но располагающей улыбкой на лице, проводил меня поближе к импровизированной небольшой сцене, где звучала живая музыка. Он указал на столик, который пока еще пустовал и, судя по всему, был предназначен именно для меня. Я прошла к нему, стараясь сохранять невозмутимый вид. Официант отодвинул для меня стул, и я грациозно опустилась на мягкое сиденье. В зале царила приглушенная, но приятная атмосфера: гости неспешно беседовали, потягивая напитки и обмениваясь шутками, а кто-то даже задирал друг друга. Однако, как только я заняла свое место, музыка внезапно стихла, а свет приглушился.
Эта внезапная тишина, словно магнит, мгновенно привлекла всеобщее внимание: гул голосов стих, звон бокалов прекратился, и все взгляды, как по невидимой команде, обратились к сцене. Там, с бокалом искрящегося шампанского в руке, стоял мой дедушка – элегантный и статный, как всегда, одетый в безупречный серый костюм-тройку, который подчеркивал его аристократическую осанку.
М-да, Наталье Сергеевне это б поноввилось.
Рядом с ним стояла бабушка в длинном, струящемся платье, искусно подобранном в тон к костюму дедушки. Их гармоничный дуэт выглядел просто восхитительно, словно сошедшая с обложки журнала пара.
В этот момент я окончательно осознала, что сейчас начнется самое главное, ради чего все мы здесь собрались. Сердце забилось чуть быстрее, но теперь это было уже не столько волнение, сколько предвкушение.
-Дорогие друзья, близкие, уважаемые гости, – начал он своим глубоким, бархатным голосом, который, казалось, заполнял собой все пространство зала. – Сегодня мы собрались здесь по особенному, чрезвычайно важному для нашей семьи поводу. Поводу, который знаменует собой не просто очередной день, а начало новой главы, новой, захватывающей истории, полной надежд, светлых возможностей и, я уверен, больших, несомненных успехов. Многие из вас знают нашу семью уже много лет, видели, как мы росли, как радовались победам и как преодолевали трудности– он сделал многозначительную паузу. – И сегодня я с огромной, переполняющей меня гордостью и искренней радостью хочу объявить об одном поистине важном человеке. Человеке, в честь которого, собственно, и устроено это замечательное празднество. – Он прошелся взглядом по залу, словно ища кого-то, а затем его взгляд, теплый и любящий, остановился на мне. – И я хочу, чтобы этот человек поднялся к нам сюда, на сцену.
Я на мгновение растерялась, почувствовав, как кровь приливает к лицу. Туда? Прямо на сцену? Под пристальные взгляды всех этих людей?
Эта мысль пронеслась в моей голове, вызвав легкое замешательство. Хотя, с другой стороны, ведь именно этого я и хотела – чтобы меня заметили, чтобы все узнали, кто я такая, чтобы мое имя прозвучало в этом зале. Собравшись с духом, неспешно поднялась со своего места, сохранив внешнее спокойствие, и медленно, но уверенно зацокала своими черными лакированными каблуками по направлению к сцене, с гордой, едва заметной улыбкой, игравшей на моих губах.
– Да здравствует вернувшаяся в нашу семью Воронова Александра Николаевна! Моя внучка! – провозгласил дедушка своим мощным голосом, легким, но исполненным достоинства жестом поднимая хрустальный бокал.
Зал продолжал сидеть в полной, оглушительной тишине, словно завороженный происходящим. Со сцены я могла наблюдать, как рты многих гостей буквально раскрылись от изумления, их лица выражали крайнюю степень удивления и, возможно, даже шока. А затем, словно прорвало плотину, зал взорвался оглушительными аплодисментами, которые, казалось, сотрясали стены ресторана. Звуки аплодисментов смешивались с возгласами одобрения и удивленными перешептываниями, создавая настоящий гул восторга.
В этой всеобщей суматохе, я все же смогла вычленить одну важную фигуру, персону, которая в будущем сыграет большую роль и, возможно, даже приведет нас к долгожданному успеху.
Марк Барский.
Он сидел за своим столиком, ближе к сцене, и изумленно глазел на меня, будто бы не веря своим собственным глазам. Его обычно непроницаемое лицо, с холодным взглядом сейчас выражало гамму эмоций: удивление в перемешку с замешательством. В этот момент, словно по воле случая, наши взгляды встретились, и я, не удержавшись от соблазна, одарила его легкой, но весьма красноречивой ухмылкой.
Это была ухмылка, полная самоуверенности и легкой наглости, ухмылка победителя, демонстрирующая без лишних слов: «Вот она я!».