Глава 16
Марк
Сегодняшний вечер, казалось, был обречен на унылое прозябание, на монотонное течение времени, окрашенное в яркие, кричащие тона звенящей бокалами и натянутыми улыбками скуки. Казалось, сама атмосфера зала, наполненная фальшивыми комплиментами и пустыми разговорами, кричала о том, что ничего интересного здесь не произойдет.
Совсем недавно в наш, как любит иронично выражаться отец, «скромный», дом затесалось пригласительное письмо, отпечатанное на плотной крафтовой умаге с изысканным тиснением в форме ворона, – весть о грядущем торжественном вечере, устроенном семейством Вороновых. И Барский, как давний знакомый шлавы семейства Вороновых, счел своим долгом посетить сие светское рандеву, движимый, как он сам выразился, неким «непреодолимым чувством приличия» и необходимостью «поддерживать статус» в высших кругах общества. Заодно, недолго думая потянул и меня вместе с Еленой, подмигнув нам обоим и добавив с лукавой, многозначительной ухмылкой, полной скрытого подтекста и явного намека: «Заодно хоть на молодых девушек посмотришь, глаз порадуешь, а то совсем разучился отличать прекрасное от обыденного. »
Чего то Сергей в последнее время добрее стал? Или это мне кажется?
Тот непреложный факт, что в обозримом будущем мне суждено стать, по сути, преемником Барского в его многочисленных и весьма прибыльных делах, вынудил меня, скрипя зубами, общаться с этими «сливками общества», натянуто улыбаться и раздавать каждому встречному-поперечному эти надоевшие до зубовного скрежета, заученные комплименты, от которых уже сводило скулы. Лично у меня.
А сейчас я, окончательно смирившись с неизбежным и заранее предвкушая тоскливый, затянувшийся вечер, уныло восседал за небольшим столиком, уставившись в мерцающий экран своего телефона, безуспешно пытаясь отыскать хоть что-нибудь, способное хоть на миг развеять нависшую тоску, грозившую перерасти в настоящую экзистенциальную хандру поддерживаемую фальшивым интересом. Ведь главный свой долг – появиться здесь и продемонстрировать свое присутствие – я уже выполнил, а значит, можно было, по идее, расслабиться и просто дождаться окончания этого утомительного мероприятия.
Вокруг царила атмосфера тягучего гула, состоящего из обрывков фраз, бессмысленных светских бесед, натянутых, словно струна, улыбок и неестественного смеха, едва различимого сквозь назойливый фон играющей музыки на сцене. К тому же, Барский, словно растворившись в воздухе, куда-то бесследно исчез, оставив меня наедине с этой всепоглощающей, гнетущей скукой, грозящей перерасти в настоящую меланхолию.
Внезапно, словно повинуясь какому-то внутреннему, инстинктивному порыву, я мельком бросил взгляд в сторону входных дверей и буквально замер , пораженный открывшимся моему взору зрелищем. В дверях появилась девушка, от которой просто невозможно было отвести взгляд, словно она притягивала к себе все внимание, как мощный магнит. Она легким, грациозным, почти невесомым движением, сбросила с плеч дорогую шубу, и с уверенной, почти царственной походкой, полной достоинства и внутренней силы, направилась к столику, расположенному возле самой сцены, словно зная, что все взгляды в зале устремлены будут только на нее. Короткое, облегающее черное платье, казалось, было сшито по ее индивидуальным меркам, идеально подчеркивая каждый изгиб ее точеной, изящной фигуры и безупречного тела. На тонкой, шее мерцало ожерелье из белоснежных, идеально круглых жемчужин, а от ее белокурых, слегка вьющихся локонов, спадающих на плечи мягкими, шелковистыми волнами, тянулся едва уловимый, но при этом пьянящий шлейф теплого, изысканного и одновременно чувственного аромата. Этот аромат был полон контрастов: он одновременно свежий и землистый, утончённый и дикий. Он окутывал мягким, обволакивающим, словно кашемировый шарф, дымком ладана, напоминающим тлеющие угли костра, согревающие в холодный зимний вечер и создающие атмосферу таинственности, уюта и некоторой интимности.