Весь день крутился как белка в колесе. Впрочем, чему удивляться? В последнее время каждый день похож на предыдущий — сплошная карусель из дел и забот. Сейчас вот мчу на встречу, на обед, который был запланирован заранее.
И вот я вхожу… Она сидела за столиком у окна, её пальцы едва касались изящной фарфоровой чашки. В её осанке, в каждом движении, в каждом взгляде чувствовалась какая-то магнетическая притягательность. Казалось, будто каждый её жест был выверен до миллиметра, отточен до совершенства. Лёгкий наклон головы, непринуждённо скрещенные ноги, плавное движение ресниц… Ничего лишнего, лишь уверенная, почти аристократическая элегантность.
Но это была совсем не та Саша, которую я знал по цветочному магазину. От той непосредственной, немного взбалмошной девчонки не осталось и следа. Словно кто-то тщательно вылизал её, отполировал до глянца, превратив в безупречную, но… немного бездушную куклу.
— Привет, — произношу , слегка касаясь её волос. Саша от неожиданности вздрагивает, словно её током ударило.
— Мне казалось, это девушка должна опаздывать, — с напускной вальяжностью произносит она, поправляя причёску.
Я молча отодвинул стул и сел напротив, не сводя с нее глаз.
— Опоздание — это привилегия того, кто диктует условия, Саша, — я откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. — Но давай не будем тратить время на эти светские условности. Я голоден, а мой график не терпит пустых разговоров.
Я жестом подозвал официанта. Не глядя в меню, которое знал наизусть, я сделал заказ на двоих: стейк прожарки medium-rare, салат с артишоками, рыбу под лимонным соусом и бутылку тяжелого красного вина.
Когда перед ней поставили тарелку с рыбой, она даже не прикоснулась к приборам. Она просто смотрела на нежное филе с таким выражением лица, будто ей подали кусок подошвы, вымоченный в керосине.
— Ты не ешь? — я поднял бровь, отправляя в рот кусочек стейка. — Рыба отличная, советую.
— Терпеть её не могу, — отчеканила она, отодвигая тарелку так резко, что нож звякнул о край. — Мог бы и поинтересоваться, прежде чем проявлять свою «заботу».
Я усмехнулся. Её колючесть начала меня забавлять, хотя обычно я не терплю капризов.
— Считай это уроком адаптации. В семье Барских едят то, что подано на стол, — я сделал глоток вина, наслаждаясь терпким послевкусием. — Кстати, о семье и твоей безопасности — я небрежно отправил в рот кусочек стейка, — Виктор попросил моего отца, чтобы я лично стал твоим телохранителем. До самой церемонии моего официального вступления в наследство. Так что, «цветочек», теперь я буду твоей тенью 24 на 7.
Она опешила. На её лице на мгновение отразилось искреннее недовольство — губы сжались в тонкую линию. Вот она, настоящая. Но уже через секунду она снова нацепила свою маску.
— Я не нуждаюсь в няньке, Марк. Тем более в такой как ты — отрезала она холодным тоном. — Твои услуги излишни. За мной и так трое по пятам ходят — Она украдкой кивнула на соседний столик, где сидело трое мужчин.
— Это не обсуждается. Твой дед боится, что тебя «уберут» раньше, чем мы подпишем брачный контракт, — я усмехнулся, ожидая какой-то более живой реакции.
Но Воронова лишь сухо кивнула, даже не глядя на меня.
Все мои добродушные попытки завести разговор свтдились на "нет", а уж ткм более вывести её на те эмоции коода я видел раньше, разбивались о стену её грубого, колючего безразличия. Она отвечала односложно, короткими фразами, пропитанными таким ядовитым сарказмом, что у меня скулы сводило.
— Раз не хочешь рыбу, давай закажу что-то еще? Как на счет дессерта? Лимонная панна-котта?
— Не стоит, лимоны тоже ткрпеть не могу.
— Ты же чай с лимоном пьёшь, — покосился я на её практически пустую чашку.
— Это другое. Да и вообще я не собираюсь тут живот набивать.
— А что же ты тогда собираешься здесь делать? — я подался вперед, сокращая дистанцию до минимума. — Просто сидеть и сверлить меня взглядом?
Я пристально наблюдал за ней. Её закрытость бесила, но одновременно с этим вызывала азарт. В моем мире всё было предсказуемо: если на человека надавить — он сломается, если предложить денег — он продастся, если припугнуть — он подчинится. Саша не вписывалась ни в одну из этих схем. Она вела себя так, будто это не её семья стоит на краю пропасти, а моя.
— Знаешь, — я усмехнулся, вертя в пальцах тяжелый бокал, — в этой твоей маске «железной леди» есть один изъян. Она тебе жмет. Ты ведь сейчас внутри буквально сгораешь от желания послать меня к черту верно? Но долг, отели, репутация деда...