— Я думала, мы подруги, Мишка.
Мишка не ответила.
— Я видела, как Мелисса столкнула Аню с дороги. Вон там лежит тело Ани. Ей было двадцать шесть лет.
Сандерс, Хотчкинс, Элла Газарян — они были передо мной, когда я бежала к выходу. В моей памяти всплыло, как Сандерса отбросило взрывом.
— Они были её товарищами по гильдии. Они доверяли ей, а она, чёрт возьми, бросила их и, что ещё хуже, растоптала их, пытаясь сбежать. Сандерс, наверное, единственный, благодаря кому я выжила. Он принял на себя основной удар той эфирной гранаты.
Мы перешли ручей и осторожно поднялись по пологому склону к тому месту, где нас ждали тележки. В ботинке плескалась вода. Второй ботинок тоже был мокрым.
Я привязала поводок к тележке, нашла аптечку и открыла тяжёлые задвижки. Большой флакон с антисептическим ополаскивателем. Дело пошло.
— Останься, Мишка.
Овчарка снова села.
Я открыла антисептик и полила им рану. Мишка задрожала, но осталась на месте.
— Ты такая хорошая. Такая хорошая собака.
Я закрутила крышку на бутылке и взяла тюбик с антибактериальным гелем.
— Для Мелиссы на первом месте была команда шахтёров. Но для Лондона на первом месте была безопасность всех, а если это не удавалось, то — сохранение моей жизни. Он был главным.
Я внезапно вспомнила холодный расчёт в глазах Лондона. То, как застыло его лицо, когда он бросил гранату. То, как сжались его губы. Я выдавила гель на рану Мишки.
— Он смотрел прямо на меня, и его взгляд говорил: «Пошла ты. Я не умру здесь сегодня». Его щит держится две минуты. Две минуты, Мишутка! Этот парень чертовски неуязвим с поднятым щитом. Я была уже на полпути к тому ручью, когда он сбежал. Если бы он просто активировал щит и подождал десять секунд, я была бы по другую сторону завала. Остальная часть шахтёрской бригады была бы по другую сторону вместе со мной.
Мишка склонила голову набок и посмотрела на меня.
— Враги даже не обратили на нас внимания. Они сражались друг с другом и убивали, потому что люди стояли у них на пути. Мы успели бы добежать до ворот. Даже если бы эти существа последовали за нами, они не смогли бы попасть в наш мир. Они заперты в проломе до тех пор, пока якорь не получит достаточно энергии, чтобы открыть врата.
Мишка склонила голову набок.
— Знаешь, что он мне говорил? Он сказал: «Я вытащу тебя оттуда целой и невредимой. Ты погибнешь, только если погибну я, а я действительно умею выживать». Что ж, мы знаем, что он не солгал. Ублюдок отлично умеет выживать.
Я закрутила крышку на тюбике с гелем.
— Отряды «Холодного Хаоса» хорошо зачищают перспективные места для добычи полезных ископаемых, прежде чем двигаться дальше. Я никогда не видела, чтобы их сопровождение сталкивалось с чем-то более серьёзным, чем стычка. Самое большее, что приходилось делать Лондону — это убивать редких тварей, выскакивающих из своих укрытий. Это (всё, что произошло) — и было причиной, по которой «Холодный Хаос» отправил его на задание. Когда случился наихудший сценарий, он должен был вмешаться, а этот ублюдок… Все эти люди…
Меня душили рыдания.
Я замолчала.
Должность капитана сопровождения налагала большую ответственность, и стать им было непросто. Недостаточно было быть сильным или заслуживающим доверия. Эта должность требовала опыта. Лондон много лет служил в основных штурмовых отрядах. Он был закалённым. Он увидел, как враги косят людей, словно колосья, и в долю секунды понял, что никогда не сталкивался ни с чем подобным, и ничто из его арсенала не сможет их остановить. Он увидел смерть и принял осознанное решение спастись.
Он мог бы подождать. Он мог бы стоять в проёме с неуязвимым щитом хранителя и дать остальным сбежать, но это было рискованно, и он предпочёл свою жизнь нашей. Мелисса выбралась только потому, что оказалась достаточно близко, а ему нужен был свидетель, который подтвердит его историю. Когда твоя работа заключается в том, чтобы встать между мирными жителями и опасностью, не стоит выходить из проёма одному.
Даже если бы его уволили, он бы выжил. Для него это было важнее всего. И если бы он был обычным шахтёром, у меня не возникло бы с этим проблем, но он не был шахтёром. Он был боевым Талантом высокого ранга. Мы ему доверяли. Я ему доверяла, а он бросил нам в лицо эфирную гранату и сбежал.
— Когда смерть смотрит людям в лицо, они становятся самими собой, Мишка.