— Да, — сказала она.
— Эксперт? — спросил Лео.
— Что-то вроде того. Как мама, только с людьми.
Что это была за сила?
— Твоя мама знает?
Тия покачала головой.
— Вы должны пообещать мне, что вернёте её.
— Я не могу этого сделать, — сказал Элиас. — Я не буду тебе лгать. Твоей мамы, скорее всего, уже нет в живых.
— Мама жива, — сказала Тия. — Она обещала вернуться к нам. Она всегда держит слово.
Он не знал, что на это ответить.
Тия повернулась к книжному шкафу и достала большую чёрную папку на молнии.
— Я пойду, достану переноску для кошки и соберу свои вещи, — сказала она и протянула ему папку.
— Что это? — спросил он.
В глазах Тии мелькнул страх. Он наблюдал, как она его подавляет.
— Папка с документами в случай смерти мамы. Такая же есть на её ноутбуке. Мне нужно её забрать. Она нам не понадобится, но мама хотела бы, чтобы мы её взяли.
Тия скрылась в доме.
— Они в шоке? — пробормотал Лео.
— Нет, — сказал Элиас. — Они просто готовы.
Адалина Мур подготовила своих детей, что делать в случае её смерти. Они так хорошо справлялись с этой задачей, что, должно быть, репетировали.
Он понял, они были на войне. Десять лет войны. Он смотрел на детей, которые выросли с вратами. Тие было где-то пять, может, шесть лет, когда взорвались первые врата. Мальчик был совсем маленьким. Они были готовы потерять мать. Они каждый день жили с этой мыслью, а теперь делали вид, что всё в порядке, и пытались следовать плану.
Ему нужно было попасть в этот чёртов разлом.
***
ПЕРЕДО МНОЙ раскинулся каменный мост. Его длина составляла всего двадцать пять метров, но мне казалось, что он в километр. Я брела по нему, переставляя ноги, моё тело было слабым и изнурённым, а бедная Мишка в моих руках казалась тяжёлой, как наковальня. Она ещё дышала. Я чувствовала каждый её прерывистый вздох. Она дрожала и иногда взвизгивала, но была пока жива.
Почти на месте.
Шаг за шагом. Почти добрались.
Еще чуть.
Перед нами зияла небольшая пещера. Это было почти круглое углубление в скале диаметром около десяти метров, с гладкими стенами и пустым полом.
Я попыталась опустить Мишку на землю, но у меня подкосились ноги, и мы обе упали. Я с трудом поднялась и сняла с шеи мишкин поводок. На землю упали три сталкерских сердца. Я вырезала их по пути, нанизала на поводок, как рыбу, а потом надела это жуткое ожерелье себе на шею. Только так я могла его нести.
Я нарезала одно сердце на мелкие кусочки. Мои руки казались такими тяжёлыми и неуклюжими. Я зачерпнула горсть мяса сталкера и отправила его в рот.
Оно обжигало, как аккумуляторная кислота.
Я проглотила. Огонь скользнул по моему горлу. Я нарезала мясо помельче. Последнее, что мне было нужно — это умереть, подавившись сердцем сталкера.
Куски сырого мяса упали мне в желудок, как камни. Мои руки задрожали. Меня затошнило, и я заставила себя проглотить их.
Я успела проглотить полтора сердца, прежде чем меня начало трясти. Меня охватил холод. Зубы стучали, колени дрожали, и я не могла согреться. Я прислонилась к стене пещеры, дрожа всем телом. Мишка задрожала, развернулась и подползла ко мне.
Слёзы застилали мне глаза.
Мишка прижалась ко мне и положила голову мне на бедро. Я погладила её. Мы обе задрожали. Время тянулось, каждое мгновение было липким и вязким.
Дрожь накатывала волнами. Она накрывала меня с головой, перерастая в колющую боль, отступала и возвращалась снова.
Мне нужно было бодрствовать. Что-то подсказывало мне, что уснуть — значит умереть.
Я потрепала Мишку. Она посмотрела на меня тёплым взглядом.
Я заставила свои дрожащие губы произнести:
— Ты должна бодрствовать.
Овчарка посмотрела на меня.
— Останься со мной. Я расскажу тебе историю. Ты родилась в эту новую эпоху. Твои родители, наверное, тоже в неё родились. Ты не знаешь, но раньше всё было по-другому. Раньше всё было… хорошо.
Я погладила её по шёрстке дрожащими пальцами.
— Я помню, как открылись первые врата. Тогда правительство назвало их аномалиями. Одно из них находилось прямо в центре города. Военные оцепили его. Половина делового района закрылась.
— Сначала все были встревожены. В новостях появлялись разные теории, и рынки рухнули. Но врата просто стояли на месте и ничего не делали. Мы с Роджером подъехали посмотреть на них. Они были огромными. Эта массивная дыра была просто недосягаемой, размером с высотное здание посреди города, в которой кружились оранжевые искры, с причудливыми корнями и ветвями, извивающимися вдоль её границ. Я помню, как меня охватила непреодолимая тревога. Это как смотреть на приближающийся торнадо и ничего не мочь с этим поделать.