Лондон подошёл к нам.
— Всё в порядке?
— Всё было хорошо, пока ты не явился, не запылился, — сказала Мелисса.
Он ухмыльнулся.
— Не запылился, а проявляю должную осмотрительность.
Обычно они весело перебрасывались фразами. Это помогало расслабиться. Я работала с гильдиями по всей восточной части США. В некоторых шахтёрских бригадах напряжение было таким сильным, что его можно было разрезать ножом и сделать из него сэндвич. В «Холодном хаосе» было легко и радостно.
Их пререкания были забавными, но на самом деле Лондон был главным. Мелисса отдавала приказы шахтёрам, но в случае опасности Лондон имел власть над всеми, включая меня. Ослушаться его приказа означало подвергнуть опасности всю команду, и это было недопустимо. Если у Лондона вдруг возникнет плохое предчувствие, он сможет остановить всю операцию и вывести всех наружу, и Мелисса не смеет ему возразить.
— Вы о нас беспокоитесь, капитан сопровождения? — Стелла наклонила голову, и её тёмные вьющиеся волосы упали набок.
— Беспокоиться — это моя работа, Майлз. Ты занимаешься спринтом? — спросил Лондон.
— Да, — ответила Стелла. — Пятнадцать секунд на бросок.
Сто метров за пятнадцать секунд — это чертовски впечатляюще. Хорошо быть молодой. Боже, я была вдвое старше её. Как, чёрт возьми, это вообще произошло? Всего несколько лет назад мне было двадцать, верно?
— Недурно, — сказал Лондон.
— Я могу обогнать их обеих, — заявила Стелла, кивнув в сторону меня и Мелиссы.
— Скажи это мне, когда протолкнешь трех человеческих существ через свои бедра и поправишься на 18 килограммов из-за стресса, связанного с поддержанием их жизни, — сказала ей Мелисса.
Лондон повернулся ко мне.
— Где ты бегаешь, Ада?
Зачем ты это делаешь? Ты же знаешь, что из этого ничего не выйдет.
— В Гейт-парке.
Все государственные служащие, проходящие через врата, бегали — не ради дистанции или выносливости, а чтобы выжить. 100-метровый спринт, круг по дорожке, разминка и повторение в течение часа, затем домой и ибупрофен от боли в коленях. Три раза в неделю. Лучше бы пять, но обычно мне достаточно было и трех. В КМО каждые полгода проводились обязательные тесты на физическую готовность, чтобы поддерживать нас в форме. Когда мирный житель сталкивался с угрозой в виде разлома, лучшим, а зачастую и единственным способом остаться в живых, было бежать.
— Может, я как-нибудь к тебе присоединюсь, — сказал Лондон.
Опять же, зачем?
— Ты мне не по зубам. Это будет пустой тратой твоего времени.
— Ничуть, — сказал он мне.
— С какой скоростью вы бегаете, капитан сопровождения? — спросила Стелла у Лондона.
— Позволь мне объяснить тебе это так: я мог бы подхватить Аду и дать тебе трёхсекундное преимущество, но ты всё равно не смогла бы побить мой рекорд.
Лондон улыбнулся нам и пошёл дальше.
— Он лжёт? — спросила Стелла Мелиссу.
— Нет, — ответила ей бригадир. — Боевые Таланты — это другой уровень. Мы не в той лиге.
Лондон оказывал всевозможные знаки заинтересованности. Он был хорош собой, обаятелен и явно знал, что делает. К тому времени у него было достаточно опыта, чтобы не растеряться, и достаточно терпения, чтобы быть внимательным, когда это важно. Если бы я согласилась пойти с ним на свидание, всё прошло бы гладко и закончилось хорошо.
Однако КМО запрещало заводить отношения с членами гильдии. Я должна была сохранять нейтралитет и воздерживаться от любых личных привязанностей. Даже дружеские отношения в рабочее время, как с Мелиссой, не приветствовались. Если бы я связалась с Талантом из гильдии, меня бы уволили, а у меня двое детей и ипотека. Каким бы занимательным не был Лондон в постели (а он, скорее всего, был очень занимателен), он не стоил того, чтобы из-за него потерять работу.
Мой телефон завибрировал. Академия Хино. Пожалуйста, мне проблем не надо, пожалуйста, без проблем…
— Да?
— Мисс Мур?
Джина Мюррей, заместитель директора. Нот гуд.
— У нас проблема.