А внутри пустота. Полная. Ничего. Как будто я живая кукла.
Даже хриплый кашель Рейна и кровь на его губах не напугали меня. Но по привычке я крикнула:
— Эй! Рейну плохо!
Тут же одна из дверей распахнулась, и в лечебницу торопливо вошел Дориан Дидим. Знакомый с детства лекарь моментально оценил мое спокойное состояние и хрипы, раздающиеся из горла Рейна, и пошел к моему брату. Стер кровь с губ и влил в рот какую-то микстуру. Брат тут же затих.
— Долго мы были без сознания? — спросила я, поймав внимательный взгляд лекаря.
Дориан нахмурил густые черные брови, уже поблескивающие сединой, и ответил:
— Вас переместила сюда королева ровно семь дней назад. И до этого вы дрейфовали в море два дня.
— Хм, — выдала я.
Мужчина принялся осматривать меня: проверять глаза, рот, приложил ладони к груди, магией прощупывая состояние сердца и кровеносной системы. Заодно, чтобы отвлечь меня, принялся рассказывать:
— Такое перемещение, да еще с двумя пассажирами, дорого обошлось Её Величеству. Она сама поднялась с соседней койки лишь два дня назад. И сейчас ни минуты не отдыхает, — осуждающе покачал головой лекарь.
В этом вся мама. Удивлена, что она еще не здесь, рядом с нами.
— Истинное чудо, что вы выжили, — проговорил Дориан. — Сейчас вам нужно полное восстановление. Обоим.
— Я хорошо себя чувствую, — заверила я, натягивая на лицо слабую улыбку.
Дориан, естественно, словам не поверил, но после осмотра удивленно хмыкнул.
— Действительно, не вижу в твоем теле ни одно повреждения, даже рана на груди затянулась.
— Стоит сказать спасибо вам.
Он покачал головой:
— Даже я не в силах так быстро излечить. Видимо, боги к тебе благосклонны.
Лекарь ушел, предупредив, что мне нужен покой. Поэтому сегодня он никому не скажет, что я очнулась.
Раньше я бы была благодарна за это, потому что наверняка со мной захотят поговорить многие. Даже одна ночь спокойствия должна радовать.
Но мне было плевать. Сразу же после ужина, когда Дориан забрал посуду и закрыл дверь, я поднялась с кровати и прошлась по комнате. Мышцы пели, наслаждаясь долгожданными движениями. Слишком долго они находились в одном положении.
Всю ночь я разминалась и думала, думала, думала. Скрупулезно прокручивала в голове разговор с Илзе, той самой богиней, которая повлияла на мое рождение. Про себя повторяла каждое слово, пытаясь понять, как так вышло, что мы с Рейном выжили.
На рассвете я не выдержала и подошла к узкой койке, где лежал Рейн. Сегодня ночью он бормотал что-то нечленораздельное и даже приоткрывал пару раз глаза. Поэтому я надеялась, что сейчас он проснется.
— Эй, Рейн, — позвала я, тронув его за плечо и чуть встряхнув.
Мужчина простонал и скривился.
— Фира… — выдавил он, а потом открыл мутные глаза.
— С воскрешением! — усмехнулась я.
— Пить… — прохрипел он.
Я налила воду с графина в стакан, заботливо напоила брата. Пока он приходил в себя, намочила тряпку в тазу с теплой водой и протерла его лицо, влажное от пота.
— Где мы?
Пересказ того, что я услышала от лекаря, занял совсем немного времени. Рейн слушал, кусая губы от боли.
— Почему мы выжили? — спросил он, на пару секунд прикрыв глаза.
Я запрыгнула на свою постель и скрестила руки.
— Всю ночь я думала над этим, — призналась я. — В конце концов поняла. Илзе не говорила мне, что ты умрешь. Она сказала, что я тебя «лишу основы существования».
Рейн тяжело закашлял и удивленно протянул:
— Мне Лот сказал то же самое. Но что это значит?
Я криво улыбнулась.
— А то и значит, — проговорила я. — Самой важной частью я всегда считала свою душу. Чувства всегда обуревали меня, даже если я их не показывала. А сейчас я… ничего не чувствую.
Рейн смотрел на меня молча, с непроницаемым лицом.
— Я ощущаю твое недоумение, так что моя магия на месте, но мои чувства пропали, — развела руками я. — Я изменилась.