— Как думаешь, нужно ли здесь украшения? — поинтересовалась я, пытаясь представить на шее колье.
— Это действительно то, о чем ты хочешь поговорить? — горько рассмеялся он.
Я повернулась, пару секунд смотрела на него, а потом подошла к комоду, где стояла шкатулка с моими украшениями.
— Я, конечно, могу спросить, как ты узнал, где я, — протянула я, перебирая драгоценные камни. — Но это и так очевидно: сложно не заметить спящих стражников и доагдадться, тем более, ты видел действие моей магии. А ты, в свою очередь, спросишь, как я себя ощущаю после того, как предала тебя уже… в каком раз? Третий?
— И как же ты себя чувствуешь? — спросил Исмар. Он пытался сохранить ровный тон, но ярость так и плескалась из него.
Наконец, я выбрала колье. Обсидиановые камни соединялись вместе золотой нитью. Выглядело красиво, а главное, идеально сочетались с платьем.
Я повернулась к Исмару и открыто улыбнулась. Я не радовалась, не скрывала боль. Нет. Теперь улыбка — простое движение губ.
— Я ничего по этому поводу не чувствую, — честно призналась я.
Глаза Исмара потемнели. Он поджал губы и сделал шаг вперед. Мои следующие слова его остановили.
— Если бы у меня была возможность, все те три раза я бы сделала то же самое, — проникновенно начала я, шагая к нему ближе. — В первый раз я бы подсыпала тебе слабительное, чтобы отправиться в Салем. Второй раз подлила бы возбуждающее зелье, чтобы провести инициацию и пробудить магию. И в третий раз бы усыпила, чтобы ты не помешал мне спасти мир.
— И каждый раз знала бы, какой была моя реакция.
Исмар застыл, цепко следя за каждым моим движением. Сам не двигался, как будто ему было больно.
Я положила руку ему на грудь, чувствуя, как сильно бьется сердце. Дампир, которого я искренне полюбила… и от которого отказалась. Теперь, не ощущая той самой любви и горького сожаления, я не смогу его принять. Да и он не простит. Поэтому лучше тонкую оставшуюся нить, связывающую нас, оборвать резко.
— Знала бы, — признала я. — Ни о чем не сожалела бы. И сейчас не жалею. Я любила тебя. Но этого недостаточно. Любовь к тебе, как оказалось, не самое главное в моей жизни. Гораздо сильнее, чем тебя, я ценю свою магию. Это мы выяснили практическим путем. А ты, Мар, — я положила обе ладони на его шею и посмотрела прямо в глаза, — самовлюбленный эгоист и собственник. Ты не готов мириться со вторыми ролями в моей жизни, поэтому, уж извини, но между нами все кончено.
Я отстранилась, вернулась к комоду и взяла колье. Уже стоя у зеркала, спросила ровным тоном:
— Поможешь надеть?
Исмар, наконец, очнулся. Он подошел ближе, взял колье из моей руки.
— Как пожелает моя принцесса, — едва слышно проговорил Исмар, борясь с застежкой. Холодные пальцы несолько раз задели кожу.
Он отошел на шаг и опустил руки.
— Я рада, что мы пришли к верному решению, — кивнула я. Делала вид, что рассматриванию колье в зеркале, но краем глаза следила за отражением Исмара.
Мужчина криво улыбнулся, низко поклонился моей спине и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.
Молодое женское лицо в зеркале так и осталось равнодушным. Я прислушалась к себе… и ничего. Пустота.
Наверное, это можно посчитать свободой.
20.3
На мое появление отреагировали неоднозначно. Семья преимущественно орала. По очереди, сначала Архелия и Эдгар, потом мама, и на самое сладкое — отец. Негодование родных я стойко пережила, потому что ощущала исходящие от них эмоции. За злостью скрывались страх и горе, ведь они практически потеряли меня, а Рейн, в своем ослабленном человеческом состоянии, до сих пор пребывал между жизнью и смертью. Особенно сильно переживала мама, ведь именно она нашла нас с братом в лодке и она перенесла в Тиссен.
Те, кто не входил в близкий круг, отнеслись к моему воскрешению с благоговением, они считали меня чуть ли не богиней. Еще бы, я совершила такое чудо — не только пожертвовала собой ради спасения мира, но и уничтожила Край Света.
В своем новом состоянии я могла думать логически и понимала, что последнее не стало моим достижением. Ненависть богов друг к другу создала Край Света, созидающее общее дело его развеяло. И я, и Рейн лишь стали средством для исправления ошибки тысячелетней давности, вот и все.