— Илзе помогла вернуть Рейну его магию. И даже кое-что добавила. Вроде бы раньше ты не умел обращаться в волка? Или я что-то пропустила?
Волк, дернул ушами, но в мою сторону не повернулся. Его сейчас интересовалась лишь супруга.
21.1
Фира
Я не хотела просыпаться, потому что знала, что ничего не изменилось. Никто не избавит меня от подавляющей власти Доминика Венса.
Последний месяц стал адом. После того, как «Лисица» сгорела, ошейник вновь натянулся, до боли стягивая шею. Я снова, как в самые худшие дни, чувствовала себя щенком на поводке.
На этот раз что-то изменилось. Доминик злился сильнее, чем обычно. После того, как меня доставили в его поместье, он перестал сдерживаться и избил. Пришлось потом неделю лежать в постели, восстанавливая физическое здоровье. Впрочем, я больше и не пыталась куда-то вырваться. Однажды выпорхнула, поверив, что смогу забыть о хозяине. Как итог — разбитое сердце и непрекращающиеся слезы, которые я спешно стирала, едва заслышав шаги у двери.
Сам Доминик приходил только несколько раз. Первый — после того, как Край Света исчез. Я почувствовала эту мощную волну магии, прокатившуюся с севера на юг, но о случившемся мне рассказал только Доминик. Спросил моего мнения — как будто не он совсем недавно раскрасил ковер в прихожей моей кровью.
— Это возможно, — пожала плечами я тогда, кутаясь в одеяло. Инстинктивно хотелось скрыть синяки и ссадины от опасного взгляда. — Наверняка боги приложили руки.
Доминик хищно улыбнулся, и в тот момент я поняла, что он пришел не просто поделиться свежими сплетнями.
— Ну, мне неизвестно, виновны ли в нынешнем хаосе боги или нет, — пожал плечами он. — Я лишь знаю, что это сделали наши принц и принцесса, пожертвовав своими жизнями.
И с этого момента мир перестал для меня существовать. Я знала, что Доминик не шутил и не врал, это было заметно по его словам, интонации, поведению. За годы жизни с ним научилась легко отличать вранье от правды.
Рейн погиб. Пожертвовал своей жизнью ради… чего? Ради того, чтобы убрать Край Света? Нелепо, остальному миру и так жилось неплохо. Но две вещи я знала очень хорошо: во-первых, наверняка была какая-то причина, а во-вторых… Рейн мертв.
Я провалилась в себя. Не слышала, что говорили служанки, которые приходили с едой или пытались поменять постельное белье. Не заметила грохот грома, несколько ночей подряд терзавшего Тиссен за окном. Даже слова Доминика о чьей-то свадьбе пропустила мимо ушей, продолжая гипнотизировать потолок.
Лучше бы меня убили, а Рейн был бы жив. Я готова была отдать память о каждой минуте свободы рядом с ним, лишь бы он был в порядке.
А потом меня заставили встать, насильно помыли и одели в белое платье. Красиво… И наверняка Доминик заключит очень выгодную сделку, которую мне нужно закрепить согласием в храме.
Даже по дороге в храм не смогла пробудить себя. Видела перед собой Доминика, который хмурился из-за того, что карета сильно тряслась. Стискивала в руках букет и понимала, что сделаю все, что он приказал.
Он не может приказать мне излечить разбитое сердце.
На жениха я глянула мельком. Рассеянно скользила взглядом по каменному полу, по бесчувственной статуе богини любви и такой же бесчувственной жрице. Её помощница, стоявшая позади, казалась на удивление живой. Смотрела на меня прямо, с таким взглядом, будто она здесь королева. Такой взгляд я уже видела, только у настоящей королевы, матери Рейна и...
Сердце, замершее за целых три недели, вновь забилось, потому что я узнала принцессу. Если приглядеться, в её мимике есть что-то схожее с Рейном.
Но ничего сделать не успела, потому что ошейник на шее раскалился добела и стал душить.
Больше я ничего не помню. Как будто провал случился. В какой-то момент я проснулась, и это было самое лучшее пробуждение. Никакого давления, никакого ошейника, никакого Доминика. Но… как?
Я распахнула глаза и увидела перед собой взбитую подушку. Комната Рейна, это я поняла сразу же.
Сзади меня обняли знакомые руки и прижали к горячему телу.
— Доброе утро, моя принцесса, — мурлыкнул тот, кого Доминик причислил к мертвецам.
— Рейн!