— Думаешь, принц что-то понял? — негромко спросил Алекс, сев рядом и сложив руки на стойке.
Я цепким взглядом осмотрела зал и, убедившись, что никто не может подслушать, ответила:
— Не знаю. Но о его ослином упрямстве ходят слухи, так что не удивлюсь, если принц докопается до истины. Именно поэтому нам нужно быть предельно осторожными.
Джон вернулся с запечатанной бутылкой. Легко откупорив её, он щедро налил виски в два бокала и пододвинул к нам. Алекс выпил залпом и удивленно проследил, когда я сделала то же самое, чуть поморщившись. Стало немного легче.
— Мы — покойники, если кто-то узнает, Фира, — горячо прошептал он, подавшись вперед.
— Я знаю.
Тяжесть на сердце никуда не уходила, даже озеро виски не способно её убрать. Алекс был верен мне и старался уберечь от любой угрозы, но никогда не понимал моих мотивов. Если боги будут милостивы, никогда и не узнает.
— Фира, нам нужно прекратить это! — продолжал настаивать он, стиснув пустой бокал в руке. — Ты ведь понимаешь, что Рейн Аминтор с преступниками церемониться не станет. Не хочу, чтобы тебя казнили.
Иногда его излишняя забота раздражала. Вот как сейчас. До сих пор не могла разобраться, влюбленность это или братская привязанность.
— А если мы все отменим? Ты ведь понимаешь, что будет тогда, а? — не выдержала я. Понизив голос, я прикрыла глаза и устало выдохнула: — Мы оказались между молотом и наковальней, да. Но выбора у нас нет.
В конце концов, торговец чаем сам виноват, зачем бы его ни искал принц. Связался не с теми людьми, проигрался вчистую и посмел шантажировать приближенных Хозяина. Я уговаривала мужчину не лезть в это, однако Грейс решил показать Хозяину, что не боится его. Глупо, самонадеянно и нелепо.
— Всех уберечь я не могу, — выдавила я, прерывая тяжелую тишину. — И Хозяину отказать… тоже.
Алекс повернулся ко мне, взял руки в свои горячие ладони и проникновенно посмотрел в глаза.
— Чем он тебя держит? Угрозы? Шантаж? Страх?
Хуже. Долг, окрашенный кровью. Я ближе к Хозяину Тиссенских Трущоб, как его называют, чем кто-либо может подумать. И невидимые цепи, сковывающие руки и ноги, гораздо прочнее, чем страх или угрозы.
— Достаточно, Алекс, — сухо отрезала я, высвобождая руки. Поднялась на ноги и взяла початую бутылку виски. Боги мне в свидетели, только алкоголь поможет сегодня уснуть. — Я пошла к себе в спальню, а ты продолжай следить за порядком до конца своей смены.
Я специально выделила последнюю фразу, чтобы напомнить Алексу, что он в первую очередь является работником. Верность не всегда долговечна, и это самый важный урок, который преподнесла мне жизнь.
Поспать удалось, но облегчения не появилось. Сон вышел рваный, я постоянно просыпалась, вздрагивала. Все время казалось, что снизу, с первого этажа, раздается топот ног и выкрики стражников, готовых ворваться в спальню с минуту на минуту.
В итоге проснулась рано, Тиссен только начал оживать. С самого рассвета и до заката я провела на ногах, отвлекая себя от мрачных мыслей. Распорядительница, определявшая гостей по номерам, недавно уволилась, поэтому пока пришлось занять эту должность, попутно следя за работой на кухне и спокойствием в зале. За суетой день прошел легко, я ни разу не вспомнила о ночном визите наследного принца.
Но настал вечер, и тяжелые мысли вернулись, стоило только устало рухнуть в кресло перед камином и вытянуть ноги. Даже через материал легких туфель подошвы усталых ног приятно согрел огонь.
Я пустым взглядом уставилась на размеренную пляску оранжевых языков. Со стороны, наверное, казалось, что хозяйка таверны полностью расслаблена. К сожалению, это было не так.
Несмотря на браваду при разговоре с Алексом, я боялась. Очень сильно боялась и не знала, как быть. Хозяин слишком трепетно относится к верности, особенно к моей. Если я его предам и расскажу все принцу…. Я не просто умру. Я буду подыхать в самых страшных мучениях, моля об освобождении.
Если же принц узнает, что я частично замешана в темных делах, творящихся у него под носом… что ж, простая казнь меня пугает гораздо меньше, чем злость Хозяина.