Их руки были грубы, когда они затолкали ее в фургон, но в их действиях не было безразличного профессионализма. Сквозь пелену страха Элис уловила нечто иное — жестокое любопытство. Азарт.
«Ну что, красотка, поладила с принцем?» — прошипел Марк ей в ухо, когда фургон тронулся. Его дыхание пахло табаком и чем-то кислым. «Сидишь в своей башне из слоновой кости, думаешь, тебя не достанут?»
Она молчала, сжимая зубы. Страх был холодным и острым, но гнев начинал пробиваться сквозь него.
На складе ее привязали к металлическому стулу в центре большого, пустого помещения. Воздух пах пылью, ржавчиной и сыростью. Марк расхаживал перед ней, его глаза с наслаждением скользили по ее фигуре, по растрепанным волосам, по синяку, уже проступавшему на щеке.
«Знаешь, за что мы тебя любим?» — он остановился перед ней, наклонился. «Ты — его слабость. Его ахиллесова пята. И мы собираемся хорошенько по ней ударить».
Он провел тыльной стороной пальцев по ее щеке. Прикосновение было оскверняющим. Элис отдернулась, плюнула ему в лицо.
Удар был стремительным и жестоким. Ее голова отскочила назад, в ушах зазвенело.
«Ох, бойкая!» — Марк рассмеялся, вытирая слюну. Он не разозлился. Он обрадовался. «Тем интереснее будет игра. Наш заказчик разрешил немного... развлечься. Перед финалом».
Слово «финал» прозвучало зловеще. Громила, стоявший у входа, хрипло рассмеялся.
Марк вытащил складной нож. Лезвие блеснуло в тусклом свете. Он не направил его на нее. Он просто поднес к вороту ее блузки.
«Давай сделаем тебе более... комфортно», — его голос был сладким, как яд.
Он провел лезвием по ткани. Резкий звук рвущегося шелка заставил ее содрогнуться. Холодный воздух коснулся обнаженной кожи. Элис закрыла глаза, пытаясь отстраниться, уйти в себя. Но его прикосновения, его смех, его грязные слова впивались в нее, как раскаленные иглы.
«Знаешь, что самое смешное?» — он наклонился к ее уху, его губы почти касались мочки. «Та сумасшедшая карга, что наняла нас... она даже не хочет, чтобы тебя убили. Не сразу. Она хочет, чтобы он нашел тебя. Нашел в таком виде, чтобы он сломался. Чтобы он увидел, во что превратили его драгоценную игрушку».
Элис застыла. Сумасшедшая карга... Анабель. Так вот чья это работа. Не бизнес-соперника. Не старого врага. Мелкой, мстительной женщины, готовой на все, чтобы разрушить жизнь Кайрана, даже через нее.
Марк отступил на шаг, окидывая ее полуобнаженное тело оценивающим взглядом.
«Ну что, приступим к развлечениям?» — его рука с ножом опустилась к поясу ее брюк.
В этот момент где-то вдали, за стенами склада, раздался глухой хлопок. Затем еще один. Не выстрелы. Скорее... взрывы петард. Или светошумовые гранаты.
Марк замер, его ухмылка сползла с лица. «Что за черт?»
Громила у входа насторожился, прислушиваясь. Внезапно погас свет. Склад погрузился в абсолютную, непроглядную тьму. И тишину. Ту самую тишину, что всегда предшествует буре.
И в этой тишине, нарушаемой лишь ее собственным прерывистым дыханием, Элис услышала новый звук. Тихий, но отчетливый. Металлический скрежет открывающейся дверии. И шаги. Не спешные, не скрытные. Тяжелые, мерные, неумолимые шаги человека, который пришел не спасать. Он пришел убивать.
Глава 10. Приговор без слов.
Тишина после отключения света была оглушительной. Она длилась всего несколько секунд, но Элис прожила в ней целую вечность. Она слышала, как ее собственное сердце колотится в горле, слышала сдавленное ругательство Марка где-то в темноте и нервное движение Громилы у входа.
И шаги. Эти тяжелые, мерные шаги. Они приближались. Не бежали. Шли. Как будто у времени не было никакого значения.
«Кто там?» — крикнул Марк, его голос прозвучал фальшиво и неуверенно в огромном, темном пространстве. В ответ — только шаги.
Внезапно где-то в глубине склада, высоко под потолком, с сухим щелчком включилась одна-единственная лампа аварийного освещения. Она выхватила из мрака конус света, и в этот конус вошел Кайран.
Он был одет в черное. В одной руке — пистолет с удлиненным стволом, глушителем. В другой — ничего. Он не искал укрытия. Он просто стоял, его взгляд скользнул по Элис, привязанной к стулу, по ее разорванной блузке, по синяку на щеке. Ничего не изменилось в его лице. Оно оставалось маской из гранита. Но Элис, знавшая каждую его тень, увидела в его глазах не ярость. Не гнев. А нечто гораздо более страшное — абсолютную, безоговорочную смерть.
«Торн», — прошипел Марк. Он попытался ухмыльнуться, но получилось жалко. Он поднял свой нож, приставил его к горлу Элис. «Стоять! Или перережу!»