Элис кивнула, проводя рукой по его щеке. Она поняла. Эта ночь была не просто страстью. Это была битва. Битва за ее душу, за его человечность. И они ее выиграли. Ценой новой боли, новых шрамов, но выиграли.
Он лег рядом, притянул ее к себе, и она прижалась к его груди, слушая ровный стук его сердца. За окном город жил своей жизнью, но здесь, в их хрупком убежище, был только он, она и тихий обет: завтра наступит конец. Для Анабель. И для призраков, что преследовали их всех.
Глава 13. Финал.
Рассвет застал пентхаус в состоянии боевой готовности. Воздух был чистым и холодным, словно вымороженным после вчерашней бури страстей. За ночь что-то сдвинулось, встав на свое место. Боль и ярость переплавились в решимость.
Лео, с темными кругами под глазами, но с горящим взглядом, положил перед Кайраном распечатку.
«Всё. Офшорные счета, фиктивные благотворительные фонды, переводы ее сообщникам. Хватит, чтобы уничтожить ее финансово и привлечь внимание налоговых органов и интерпола. Она не просто мстила. Она годами создавала себе тылы, готовясь к войне».
Кайран бегло просмотрел документы. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Не торжествующей, а удовлетворенной.
«Хорошая работа», — сказал он, и для Лео эти два слова прозвучали весомее любой похвалы.
Он поднял взгляд на Элис. Она сидела напротив, одетая в простой, но элегантный костюм, ее волосы были убраны. Ни тени вчерашней дрожи. Лишь спокойная, ледяная ясность. Она была готова.
«Ирина, машина», — распорядился Кайран.
Их путь лежал не в полицию и не в офис прокурора. Они ехали в частную клинику строгого режима, где под усиленной охраной содержалась Анабель. Кайран предпочел бы закончить все иначе, но Элис настояла на этом. Она хотела видеть финал своими глазами. Не из мести. Из необходимости закрыть эту главу.
Их провели в кабинет главного врача — стерильный, бездушный. Через зеркало одностороннего обзора было видно палату. Анабель сидела на кровати, одетая в больничный халат. Ее некогда ухоженные волосы были тусклыми и растрепанными, а глаза, горящие безумием, смотрели в пустоту. Но в ее позе все еще читалась надменность. Уверенность, что она всех переиграла.
Кайран нажал кнопку на столе, активировав связь с палатой.
«Анабель», — его голос, холодный и ровный, прозвучал в динамиках.
Она вздрогнула и медленно повернула голову к зеркалу, за которым знала, что он стоит. На ее лице расплылась уродливая ухмылка.
«Пришел полюбоваться? Сломался твой идеальный мирок, Кайран Торн?»
«Напротив. Он стал только прочнее».
Он жестом дал понять Лео. Юноша, бледнея, но не колеблясь, нажал несколько клавиш на планшете. В палате загорелся экран телевизора. На нем замелькали цифры, документы, выписки со счетов.
«Твои счета в Лихтенштейне. Фонд «Помощь детям», через который ты годами отмывала украденные у меня деньги. Твои переводы тем двум ублюдкам», — голос Кайрана был спокоен. «Все это сейчас уходит в правоохранительные органы. Интерпол. Налоговые службы пяти стран».
Ухмылка сползла с лица Анабель. Ее глаза расширились.
«Ты… ты не можешь…»
«Могу. И уже сделал. Твои сообщники уже дают показания. Твои счета арестованы. Через час твое имя будет в каждом новостном агентстве. Не как несчастной сестры Изабеллы. А как расчетливой мошенницы и похитительницы».
Она вскочила с кровати, ее лицо исказила ярость.
«Она была моей! Моей сестрой! А ты ее забрал! Ты сломал ее!»
«Я любил ее, — тихо сказал Кайран. И в его голосе впервые прозвучала не ложь, а усталая правда. — А ты погубила ее память. И чуть не погубила моего сына. И ее». Он кивнул в сторону Элис, невидимой за зеркалом.
Анабель с силой ударила кулаком по зеркалу.
«Она никто! Простушка, которую ты подобрал!»
И тут заговорила Элис. Ее голос, чистый и твердый, прозвучал в палате.
«Я та, кто останется с ним. А ты — та, кто умрет в одиночестве, в нищете и в безумии, которое сама же и взрастила. Твой приговор — не тюрьма. Твое приговор — это ты сама. И мы оставляем тебя с ним наедине».
Анабель застыла, ее рот был открыт в беззвучном крике. Все ее планы, вся ее ненависть рушились в одночасье, обращаясь в пыль. Ее не ждал громкий суд. Ее ждало медленное, беззвучное забвение в четырех стенах психушки, без денег, без власти, без аудитории для ее безумия.
Кайран отключил связь. В палате воцарилась тишина, нарушаемая лишь сдавленными рыданиями Анабель.
Он повернулся и вышел из кабинета, не оглядываясь. Элис и Лео последовали за ним.