Кайран вошел в столовую беззвучно, как всегда. Но сейчас его шаги не заставляли ее внутренне сжиматься. Он подошел к ней сзади, обнял, и его губы коснулись ее обнаженного плеча. Жест был простым, почти бытовым, но от него по коже побежали знакомые мурашки.
«Ты встала рано», — его голос, низкий и немного хриплый, прозвучал у самого уха.
«Не могла спать. Слишком много идей», — она откинула голову назад, касаясь его виском. Он пах сном, теплом и едва уловимым ароматом дорогого мыла — знакомый, свой запах.
Он взял со стола свой планшет, собираясь погрузиться в утренние сводки и отчеты, которые, казалось, текли бесконечной рекой в его цифровой мир. Его лицо, обычно представлявшее собой маску абсолютного контроля, было спокойным. Расслабленным. Таким она видела его все чаще, и каждый раз это было маленькой победой.
Именно в этот момент его планшет издал тихий, но настойчивый сигнал — не обычное уведомление, а специальный, резервный канал, который он использовал для сообщений высшего приоритета. Элис почувствовала, как мышцы его рук на ее талии на мгновение напряглись.
Он взял планшет, разблокировал его. Его взгляд скользнул по экрану, и Элис увидела, как все его черты постепенно застывают, словно жидкость азота вылили на живое лицо. Легкая улыбка, игравшая на его губах, исчезла без следа. Глаза, только что смотревшие на нее с нежностью, превратились в две щели из голубого льда.
«Кайран?» — тихо позвала она, поворачиваясь к нему.
Он смотрел на экран с таким сосредоточенным, почти гипнотическим вниманием, будто пытался силой воли разорвать его на атомы. Затем его пальцы, обычно такие точные и уверенные, резко, почти грубо пролистнули что-то на экране.
«Что случилось?» — в ее голосе прозвучала тревога, которую она уже почти забыла.
Он медленно поднял на нее взгляд. И в этот момент она увидела не того человека, который только что держал ее в объятиях. Она увидела того Кайрана Торна, который похитил ее много месяцев назад. Того, чья воля была законом, а сердце — крепостью, вход в которую был замурован.
«Кажется, — его голос был безжизненным и плоским, — прошлое решило, что с нас хватит передышки».
Он перевернул планшет и протянул его ей.
На экране была фотография. Старая, цифровая, но снятая, видимо, с бумажного оригинала. На ней был молодой Кайран. Он смеялся, его рука лежала на плече темноволосой женщины с хрупкими чертами лица и печальными, даже на этом снимке, глазами. А перед ними, обняв их обоих за шеи, стоял мальчик лет пяти или шести. Мальчик с безудержно счастливой улыбкой и глазами, которые были точной, вылитой копией глаз Кайрана.
Элис почувствовала, как у нее похолодели пальцы.
«Кто это?» — прошептала она, уже зная ответ.
«Изабелла, — он произнес имя так, словно это было ругательство. — И… мой сын. Лео».
Он отступил от нее, прошелся к панорамному окну и уперся ладонями в холодное стекло, глядя на просыпающийся город, лежавший у его ног. Его спина была напряжена, как тетива лука.
«Я думал, они… что ее больше нет. Что все это похоронено».
«Но он… жив?» — Элис все еще не могла оторвать взгляд от счастливого лица ребенка.
«Очевидно, — Кайран горько усмехнулся. — И, судя по письму, которое приложил к этой милой семейной фотографии, он ненавидит меня лютой ненавистью. Он считает, что я бросил их. Предал».
Он повернулся. В его глазах бушевала буря из ярости, боли и чего-то еще, чего Элис раньше не видела — растерянности.
«Он пишет, что хочет встретиться. Не для того, чтобы обнять своего старика-отца. А чтобы посмотреть мне в глаза и спросить, почему». Кайран с силой сжал кулаки. «И это прислал не какой-то шантажист. Это пришло через мою же частную службу безопасности. Он нашел меня. Сам».
Элис медленно подошла к нему. Она снова посмотрела на фотографию. На мальчика. На его глаза. И внезапно ее охватило странное, щемящее чувство. Не страха. Не тревоги. А острой, почти физической жалости к этому ребенку с фотографии и к тому суровому, сломленному мужчине перед ней.
«Что ты будешь делать?» — спросила она.
Кайран посмотрел на нее, и в его взгляде не осталось и следа от утреннего уюта. Была только холодная сталь решения.
«Что я всегда делаю, когда на меня выходят с угрозой, — ответил он без колебаний. — Я изучу врага. Я оценю его слабости. И я сделаю все, чтобы уничтожить его, прежде чем он уничтожит меня. И все, что мне дорого».