Элис вскрикнула, выгнувшись, ее ноги обвились вокруг его бедер. «Я никогда не была ничьей!» — это был крик и отрицание, и в то же время — призыв.
Их ритм был неистовым, яростным, лишенным всякой нежности. Это было сражение, соитие двух равных сил, где каждый дюйм отдавался в борьбе. Он вгонял в нее всю свою ярость на прошлое, на себя, на ситуацию, вышедшую из-под контроля. А она принимала это, отвечая ему встречными движениями, впиваясь зубами в его плечо, царапая ему спину, доказывая, что она — не утешение, не тихая гавань, а равная в этой буре.
Стоны смешивались с рычанием, шепот проклятий — с признаниями. Воздух был наполнен запахом их тел, пота, секса и гнева. Это было грубо, примитивно и до одури возбуждающе.
Когда пик настиг их, это было не плавное растворение, а взрыв. Громкий, дикий, вырывающийся из самой глубины души крик Кайрана, в котором было больше боли, чем наслаждения. И ее ответный стон, полный триумфа и полного, абсолютного саморазрушения.
Они лежали, тяжело дыша, их тела все еще были сплетены, кожа влажная и горячая. Гнев ушел, оставив после себя опустошающую, оголенную правду.
Он лежал на ней, его лицо было скрыто в изгибе ее шеи. Его дыхание постепенно выравнивалось.
«Я встречусь с ним», — прошептал он наконец, его губы коснулись ее кожи.
Элис, все еще дрожа от пережитого, провела рукой по его мокрым волосам. Она не сказала ничего. Ее молчание было согласием и прощением.
Он поднял голову и посмотрел на нее. В его глазах не было ни льда, ни огня. Лишь усталая, тяжелая решимость.
«Но если он посмеет причинить тебе боль…» — он не договорил, но в его тоне снова зазвучала сталь.
Элис слабо улыбнулась. «Попробует только».
Они поднялись с дивана, их движения были медленными, будто после настоящего сражения. Буря между ними утихла, но впереди их ждала другая. И сейчас, в тишине опустошенного кабинета, они стояли плечом к плечу, готовые встретить ее вместе. Их связь, скрепленная гневом и страстью, оказалась прочнее, чем казалось. И в этом была их сила. И их главная уязвимость.
Глава 3. Первая кровь.
Утро застало их в состоянии хрупкого, молчаливого перемирия. Следы ночной бури остались не только в помятом белье и разбросанной по кабинету одежде, но и в том, как они смотрели друг на друга — с усталым пониманием и обостренной чувствительностью. Гнев выгорел, оставив после себя нервную пустоту и тяжелую решимость.
За завтраком Кайран был мрачен и сосредоточен. Он отдал Ирине короткое распоряжение: «Организуйте встречу. Нейтральная территория. Только он и я». Элис почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Она достигла своей цели — он согласился на диалог. Но теперь ее начало охватывать беспокойство. Она видела, в каком состоянии он был. И не знала, в каком состоянии был его сын.
«Я поеду с тобой», — заявила она, откладывая вилку.
«Нет». Его ответ был окончательным, как удар топора. «Это между мной и им».
«Кайран, посмотри на себя! Ты идешь на эту встречу, как на эшафот. Он — мальчик. Напуганный, злой мальчик. Вы оба можете наговорить такого, что пути назад уже не будет».
«И что ты предлагаешь? Быть нашим ангелом-хранителем? Нянькой?» — в его голосе снова зазвучали стальные нотки.
«Я предлагаю быть голосом разума, который ты, судя по всему, собираешься оставить дома!» — парировала она. «Я не буду вмешиваться. Я буду просто... присутствовать. Как напоминание». Она посмотрела ему прямо в глаза. «Напоминание о том, кем ты стал. А не только о том, кем был».
Он долго смотрел на нее, его взгляд был тяжелым и нечитаемым. Он ненавидел, когда его планы нарушали. Ненавидел проявлять слабость перед кем бы то ни было. Но в ее словах была жестокая правда. Он боялся этой встречи. Боялся той ярости, что клокотала в нем и могла вырваться наружу.
«Хорошо, — сквозь зубы проговорил он. — Но одно слово, один неверный шаг — и ты немедленно возвращаешься сюда».
---
Местом встречи был выбран нейтральный, дорогой коворкинг-холл в деловом районе. Стекло, сталь, бездушный лоск. Идеальное место, чтобы не чувствовать ничего.
Кайран и Элис вошли первыми. Он выбрал стол в глубине зала, откуда можно было видеть все входы и выходы. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, его поза была нарочито расслабленной, но каждый мускул был напряжен до предела. Элис села рядом, положив руку на его сжатый кулак. Он не отдернул его.
Когда в дверях появился Лео, у Элис перехватило дыхание.