Он был точной, живой копией той старой фотографии. Высокий, чуть угловатый, с лицом, на котором детская мягкость только начинала уступать место мужским чертам. И глаза... Глаза Кайрана. Те самые, ледяные и пронзительные. Но в них не было ни капли отцовской выдержанной силы. Они пылали незащищенной, юношеской ненавистью.
Он был один. Шел через зал, не обращая внимания на окружающих, его взгляд был прикован к Кайрану. Он подошел к столу и остановился, не садясь.
«Лео», — первым нарушил молчание Кайран. Его голос был ровным, дипломатичным. Слишком бесстрастным.
«Мистер Торн», — парировал юноша. Его голос был ниже, чем можно было ожидать, и холоден.
«Садись, пожалуйста».
«Я постою». Лео скрестил руки на груди. Его поза была вызовом. «Вы знаете, почему я здесь».
«Ты прислал мне письмо. С некоторыми... обвинениями».
«Не обвинениями. Фактами». Лео выдержал паузу, его взгляд скользнул по Элис, оценивающе и без интереса, и снова вернулся к Кайрану. «Вы бросили мою мать. Оставили ее умирать в нищете. Оставили меня».
Кайран медленно выдохнул. Элис чувствовала, как дрожит его рука под ее ладонью.
«Твоя мать... Изабелла... солала мне. Она сказала, что не хочет меня видеть. Я не знал о тебе. Никогда».
Губы Лео искривила горькая усмешка. «Удобно, не правда ли? Виновата мертвая женщина. А вы, как всегда, безупречны».
«Я не говорю, что безупречен. Я говорю, что меня обманули».
«ОБМАНУЛИ?» — голос Лео внезапно сорвался на крик, заставив нескольких человек за соседними столиками обернуться. «Вы сбежали, как трус, когда узнали, что она беременна! Вы думали, что деньги, которые вы присылали, смоют вашу вину? Это была насмешка! Подачки, пока мы жили в дерьме, а вы строили свою империю!»
«Лео...» — тихо начала Элис, но Кайран резким жестом остановил ее.
«Кто тебе это сказал?» — голос Кайрана оставался тихим, но в нем зазвенела опасная сталь. «Тетя? Анабель?»
«Не важно, кто! Я видел письма, которые мать писала тебе! Мольбы о помощи, которые ты игнорировал!»
«Какие письма?» — Кайран наклонился вперед, и его маска бесстрастия дала первую трещину. «Я не получал никаких писем».
«Врете!» — Лео ударил кулаком по столу. «Вы все врете! Вы с вашей... вашей содержанкой!» — он ядовито кивнул в сторону Элис.
Взгляд Кайрана стал абсолютно пустым. Элис инстинктивно сжала его руку, чувствуя, как по его телу проходит волна сдерживаемого насилия.
«Извинись», — тихо сказал Кайран. Очень тихо.
«Или что?» — Лео усмехнулся, и в его улыбке было что-то нездоровое, искаженное годами чужой ненависти. «Убьете меня, как убили ее?»
Эта фраза повисла в воздухе. Даже Лео на мгновение замолчал, словно испугавшись собственных слов.
Кайран медленно поднялся. Он был на голову выше своего сына, и сейчас его мощь, его подавляющая физическая сила ощущалась почти физически.
«Встреча окончена», — произнес он ледяным тоном. «Ты пришел сюда не за правдой. Ты пришел за злодеем. И я не собираюсь разубеждать тебя. У тебя есть мой номер. Когда ты научишься вести диалог, а не бросаться обвинениями, как испуганный щенок — позвонишь».
Он развернулся и пошел к выходу, не оглядываясь. Его спина была прямой и неприступной.
Элис задержалась на секунду, глядя на Лео. Юноша стоял, побелевший, его руки дрожали. В его глазах, помимо ненависти, читался шок. Он ожидал чего угодно — гнева, оправданий, может быть, даже попытки подкупа. Но не этого холодного, унизительного презрения.
«Он не враг тебе, Лео», — тихо сказала Элис. «Но ты сам становишься своим худшим врагом».
Она повернулась и пошла за Кайраном, оставляя его сына одного в центре пустого, бездушного пространства, с его невыносимой болью и провалившейся миссией мести.
В лимузине Кайран молчал, глядя в окно. Его челюсть была сжата так, что мышцы на щеках неестественно вздулись.
«Он... он не похож на нее», — наконец проговорил он, и его голос звучал устало и растерянно. «Он похож на меня. Таким, каким я был в его годы. Таким же... несломленным. И таким же глупым».
Элис молча взяла его руку. Битва была проиграна. Но война, она чувствовала, только начиналась. И самый опасный выстрел в ней прозвучал не из пистолета, а из уст мальчика, обвинившего отца в убийстве матери. И этот выстрел, она знала, попал точно в цель.
Глава 4. В ловушке желания.
Тишина в лимузине была густой и тяжёлой, как свинец. Кайран не проронил ни слова до самого пентхауса. Он шёл впереди, его плечи были напряжены, а аурия ярости и боли была почти осязаемой. Элис следовала за ним, чувствуя, как трещина, образовавшаяся после встречи с Лео, угрожает разломить их хрупкий мир надвое.