— Послушайте, Уолтер, — также спокойно и рассудительно начал Борис, слегка покручиваясь в кресле туда-сюда с задумчивым видом, — но ведь это не наша база, почему я должен разделять с вами эти негодования? Предположим, наши офицеры действительно упустили из вида важный момент, ну и что дальше-то? Немецкая сторона сейчас отправилась проверять наличие этой базы на месте, не так ли? Вот пусть себе и проверяют на здоровье! Это ведь нейтральная территория и при этом вполне возможно, что там нет никакой базы! Откуда тогда столько шума? Разве у вас есть точные свидетельства, что они её уже нашли?
В этот момент Уолтер Кик скорчил довольно омерзительную гримасу, но, не смотря ни на что, продолжил.
— А я со своей стороны, Борис, продолжаю не понимать, откуда у вас такое подозрительное спокойствие по этому поводу? Согласно разведданным на этой базе находятся сверхценные документы и артефакты Немецко-Фашистской Германии, капитулировавшей, в том числе и перед вашей страной. Вы что считаете исключительные претензии Германии на них обоснованными? В таком случае это даёт повод считать вашу сторону заговорщиком в складывающемся конфликте и всё это без труда можно будет пересмотреть в дальнейшем в высших судах далеко не в вашу пользу! Я же предлагаю вам остановить эту несанкционированную перед Правлением Программы вылазку немецких пилотов в этот сектор и предотвратить самоличный вывоз ими любых найденных материалов на свою станцию Ноймайер!
— Это, каким же образом, извините? — дипломатично удивился Борис.
— А очень простым! — лукаво продолжил Кик, — мы отправим совместную боевую миссию, используя ваших и наших пилотов с энергоимпульсным оружием на борту, и силовым подавлением заставим группу немецких пилотов сдаться, если они не захотят сделать это добровольно, предоставив нам полученные со станции материалы до принятия общего международного решения по ним, не исключая интересов Британии.
— Ха! Ха! Ха! Поздравляю вас, Уолтер! — саркастично восхищаясь от злости, громко захлопала в ладоши Марта Баумгартен, — как жаль, что с вами сегодня нет Сэра Томаса Уиттла, а то бы вы всем здесь показали, не правда ли?!
— Я абсолютно не разделяю с вами этого сарказма, мадам! — сразу же контраргументировал Кик её реплику, — или лучше будет выразиться «Фрау»? Сэр Томас Уиттл сейчас не крысятничает скрытно от всех на скрытых исторических объектах, а присутствует на похоронах очень уважаемого и известного в мире человека, трагически погибшего при спасении своих людей!
— Jawohl.(«Яволь», «Хорошо») — спокойно и скромно ретировалась Марта.
Кик уже было обрадовался тому, что общее настроение среди присутствующих по его ощущениям вошло именно в то самое русло, которое было необходимо для достижения запланированного результата, но следующая фраза Бориса напрочь сразила эту уверенность.
— Неужели вы считаете, Уолтер, что я отправлю русского офицера карать людей, которые только что спасли ему жизнь, из-за каких-то там исторических побрекушек, чего бы они там не стоили в самом деле? Да ещё и учитывая силу командного духа… Они же только что на ваших глазах саботировали турнир, чтобы помочь своему товарищу спасти людей, которые даже не относятся к их команде и стране. Они не выполнят этот приказ, и я даже разговаривать об этом не буду! Решайте этот вопрос без меня, я удаляюсь!
С этими словами Борис поднялся с кресла и вышел за дверь офиса. Уолтер Кик несколько секунд стоял ошеломлённый происходящим. Теперь у него оставался только один козырь и это, несомненно, был Архип Великий.
— Ну а что скажешь ты, Архип? — медленно начал раскачивать свой новый нагнетательный поток риторики уже порядком утомлённый Уолтер, — ты ведь можешь, как главный член Правления призвать людей из других команд для поддержки наших пилотов. Тебе подчинятся, а все расходы мы возьмём на себя!
Наступил момент, при котором положение американцев и немцев стало уравновешенным между собой и теперь всё зависело только от того, какое решение сейчас примет Архип Великий. Поэтому, не смотря на внешнее спокойствие, Марта не на шутку разволновалась, так как в случае перевеса боевых сил на материке, немцы серьёзно рисковали навсегда потерять все главные причины этого столь долгожданного и судьбоносного полярного похода.
Архип сидел в явном раздумье и не торопился с ответом. Его переполняла неуверенность во всех просчитываемых им прерогативах, и ссориться при этом, конечно же, не хотелось ни с Германией, ни с Америкой. Но в конечном итоге он выработал для себя наиболее правильную позицию и перешёл к её формулировке.