Отдохнув и насладившись самыми воодушевлёнными чувствами своей первой нелёгкой победы в этой опасной миссии, Ганс и Йозеф отправились на осмотр и более тщательное ознакомление с внутренней обстановкой базы. Уже выходя из первой комнаты, они обратили внимание на знакомый образ висящего на вешалке для одежды автомата «MP-40». Выйдя в ремонтно-технический зал, в который они спустились снаружи и, обведя световыми лучами всё пространство перед собой, они увидели привычное для таких военных коммуникаций Трётьего Рейха огромное изображение Орла Вермахта на противоположной длинной стене.
— Куда пойдём сначала: налево или направо? — спросил Ганс.
— Пошли туда, — ответил Йозеф, указав рукой в правую сторону.
Учитывая строгий режим операции по времени и то, что сейчас они были не на романтической прогулке возле Брандербургских Ворот в центре Берлина, их ознакомительный маршрут проходил в довольно интенсивном темпе без особых остановок с постоянными обзорными движениями головой и приближением вплотную к трудно заметным объектам. Такой режим обхода был также спланирован и согласован заранее именно для того, чтобы оставить документальные видеоматериалы с максимальными подробностями, так как база по плану должна была быть в конце уничтожена с помощью того же самого кодового детонатора.
Пройдя небольшой коридор, они вышли к центральной основной части базы с причалами, где на огромном пространстве располагался уже естественно полностью замёрзший бассейн судового дока, заканчивающегося такими же замёрзшими огромными гидрозатворами батопорта для выхода судов в область разлома. В толще льда тупиковой стороны дока, как в застывшем бетоне, своей подавляющей боевой грациозностью и грозной силой непревзойдённого эпохального дизайна морских подводных судов, навевая чувство некоторой элегической скорби, красовалась верхняя палуба с командной рубкой подводной лодки класса «7С» с промёрзшим скомканным флагом Вермахта на флагштоке и белой эмблемой на борту в виде Пингвина на льдине с бутылкой. Лодка использовалась не только, как транспортное средство, но и как мобильный генератор, питающий базу. На противоположной стороне причала располагался танк с дизельным топливом, от которого к заправочной секции на палубе до сих пор ещё тянулся кусок развалившегося от старости толстого замёрзшего топливного шланга.
— Полезем внутрь? — спросил Йозеф.
— Нет! К тому же это не безопасно, — категорически ответил ему Ганс, и, сделав небольшую паузу, добавил, — надо начинать искать хранилище с сейфами, всё остальное не важно. Не будем оттягивать время на обратный путь!
После этого он снова достал план расположения внутренних помещений базы и указал пальцем на отдалённую область через несколько секторов, разделённых коридорами, похожими на предыдущий.
— Думаю нам сюда, — предположительно произнёс Ганс, — это самый отдалённый участок с хорошей оборонительной способностью.
Они осторожно перешли на другую сторону причала по замёрзшему бассейну дока. В некоторых местах вновь образовавшегося под ногами ледника были глубокие чёрные трещины от неравномерного и долгого перераспределения тепла, соли и давления при замерзании стоячей воды внутри неестественного слишком объёмного пространства, изолированного от периодически меняющихся снаружи погодных условий. Ближе к батопорту на обоих причалах сверху располагались огневые пулемётные точки, обложенные мешками с песком. На одной из них был виден свисающий c пулемётного станка дулом вниз «MG–42», как настоящий ветеран — свидетель тех событий, устало и покорно склонивший свою голову перед временем и историей.
Немцы подошли к арке небольшого тоннеля высотой пять метров, ведущего в другой корпус базы. Из тоннеля к причалу выходил рельсовый подкат для быстрой транспортировки тяжёлых грузов.
— Внимательней смотри под ноги, Йозеф! — внезапно сказал Ганс, — не известно, в каком режиме покидалась база. Возможно, консервируя её командование минировало подступы к главному центру, где должно находиться хранилище, а запирающий механизм крышки люка просто взвели и поставили на комбинацию ударного срабатывания запоров, захлопнув снаружи.