— Я понял! — прозвучал короткий ответ.
Через тридцать метров тоннель раздваивался, на образовавшемся встречном углу висел двухсигнальный семафор, снизу располагался ручной механизм стрелочного перевода. Уже с первых минут пребывания в центральной части базы «Новый Берлин» сразу отчётливо осознавался её конструкционный фундаментализм.
— Да-а… Гитлер хорошо постарался! — размеренно произнёс Йозеф, постепенно продвигаясь вперёд по тоннелю, — будет жалко пустить это всё на дно.
— Ты просто не понимаешь, о чём идёт речь! — строго возразил ему Ганс, — то, зачем мы пришли сюда — это ключ к будущему Германии! Будущему целых поколений после нас. Неужели ты думаешь, что командование заставило бы нас так рисковать своими жизнями ради простого музея? При этом, если мы доведём поставленную задачу до самого конца, ни один ферзь Британской Короны не докажет потом, что эта база вообще когда-либо существовала!
Йозеф промолчал в ответ, именно в таких случаях он придерживался достаточно сухой и примитивной тактики максимально выполнять текущие рекомендации по делу, не отвлекаясь на посторонние размышления. Сбоку в стене показалась пулемётная брешь, расположенная под углом к основной плоскости стены навстречу идущим, в двух метрах за ней был вход в расположение оборонительной огневой позиции. Из бреши торчал тот же «MG-42» на пулемётном станке.
— По-видимому, мы движемся в правильном направлении, — подметил Ганс, — особо охранялось именно это направление.
Через двадцать метров у самого выхода из туннеля по обоим его углам в стенах были выполнены аналогичные бреши из расчёта огневой позиции с внешней стороны. Выйдя из тоннеля, немцы увидели висящие на обеих стенах по бокам от арки автоматы «MP-40» и стоящие рядом на полу ящики с магазинами к ним. Выход упирался в зал, по своему строению аналогичный тому, в который они спустились, только вместо технических приспособлений, станков и верстаков с инструментом здесь находился склад. Вверху была кранбалка, по всему периметру стояли большие деревянные ящики, бочки и сундуки инженерной, военной и продовольственной тематики. Чуть дальше располагались полки, на которых стояли коробки с консервами. Из под полуразложившегося картона, покрытого инеем, едва заметно ещё кое-где проблёскивали защитные напыления цветного металла на проржавелом железе банок. За ящиками на большой стене прямо напротив арки сквозь иней проступали контуры огромной чёрной свастики внутри изображения Розы Ветров.
— А вот и грузовая дрезина, может, хотя бы прокатимся на обратном пути? — пошутил Йозеф.
Ганс молча остановился и снова достал из кармана схему расположения объектов.
— Лучше расскажи мне, как мы будем покидать базу при возникновении внезапной опасности, — строго спросил он в ответ, — меня интересует чёткий алгоритм действий в экстренном режиме!
Йозеф не смутился и сразу же начал определять по порядку все этапы экстренного отступления:
— Пара делится у выхода. Я быстро поднимаюсь наверх, пока ты фиксируешь груз к верёвке. Я поднимаю груз, пока ты вводишь комбинацию взвода механизма самоуничтожения на пять минут. Подняв груз, я запускаю сначала твой сновигатор, затем свой сновигатор, затем возвращаюсь к люку. К этому времени ты должен уже подняться наверх. Мы перегружаем груз к тебе — я подаю снизу, ты забираешь сверху. После этого мы быстро покидаем данный участок в области разлома на форсаже.
— Всё правильно, нам туда, — продолжил своё движение Ганс, указав пальцем в направлении между ящиками.
За одной из стен сплошного ряда стеллажей находились невзрачные металлические двери, похожие на входы в простые подсобные помещения. Ганс схватился за ручку одной из них и потянул на себя, — дверь напряглась, хрустнула и с тяжестью открылась, металл внутри петель подвергся частичному диффузионному слипанию в результате долговременной плотной посадки под давлением. Немцы осторожно зашли внутрь и ужаснулись, застыв на месте. Перед ними открылась комната десять на десять метров, в центре которой за большим обеденным столом на стуле сидела мумия офицера в форме «SS» во всём параде и с приоткрытым ртом смотрела на них своей смертельной гримасой. Рядом на столе стояла плоская пустая бутылка и коньячный бокал. Руки свисали к внутренним поверхностям бёдер, создавая, таким образом, печальную картину уставшей безысходности, проведённой в последние минуты перед смертью. Вокруг вдоль стен была кухонная мебель, диваны, кресла, радиопередатчик на небольшом столе и граммофон в углу на тумбочке. На стене висела доска с обвалившимися и свисающими вниз кусками нескольких объёмных карт. В стороне на полу валялся разбитый глобус, вероятно офицер со злости ударил по нему перед тем, как покончить жизнь самоубийством, хотя возможно это мог быть и кто-то другой, кто не стал хоронить себя здесь, как фараон в египетской пирамиде. С другой стороны от мумии лежал журнал, по-видимому, это был вахтенный журнал командования базы. Ганс подошёл ближе и аккуратно стряхнул иней с петлицы, на которой проступил дубовый трилистник. Затем он также аккуратно открыл страницу с последней записью в журнале и, взяв его двумя руками, поднял ближе к себе и внимательно прочёл написанное.