— Между прочим, могла бы и посочувствовать! — я и сам улыбался. От истории остались одни лишь воспоминания и сегодня, произнесённые вслух, они утратили всякую власть надо мной. Когда-то точно так же власть надо мной утратила обида. Когда я встал, смачно плюнул под ноги, показал неприличный жест запертым воротам бывшего дома и от души пожелал сестре быть счастливой в нём. Если она, конечно, сумеет когда-нибудь побороть паранойю: ведь прославленный вор наверняка рано или поздно явится мстить. По крайней мере, с её точки зрения.
— Нетушки! От меня ты сочувствия не дождёшься! Я злобная и бессердечная!
Возможно ли это? Губы, которых и без того постоянно хотелось коснуться, стали и вовсе непреодолимым центром притяжения, стоило ей засмеяться. Я бы накрыл их своими прямо сейчас, если бы сам не хохотал в голос. Уткнулся носом в её шею, чтобы заглушить смех, переходящий во всхлипы, и невнятно пробормотал:
— Врёшь! Бессовестно врёшь! Ты вообще отличная лгунья. Хуже, чем я, конечно…
— Я никогда не вру! — возмутилась Варна, заставляя меня перекатиться и раскидывая руки. — Я сама честность!
Я загнул пальцы:
— Во-первых, врёшь, что я тебе не нравлюсь.
— Ни капельки!
— Продолжаешь врать. Засчитаем за во-вторых. В-третьих, врёшь себе о том, что не хочешь уезжать.
— И не…
— Тс-с-с! — я приложил палец к её губам и закончил: — И в-четвёртых, врёшь о том, что тебя не прельщает наша работа.
— Да вы же воры!
— Да! И ты в восторге от этого! Вспомни замок Эдорра. Ты же сама ловкая, почти как профессиональный вор!
— Ты тоже почти как, — вернула «комплимент» она.
Я посерьёзнел. Редко такое случается, ей стоило бы напрячься! Аккуратно убрал прядь тёмных волос за ухо. Ведунка следила настороженно, но не шарахнулась.
— Мы ведь приехали сюда не навечно. У нас работа. У меня, Мелкого и Мориса. Мы выкрали Воровское счастье и теперь должны бежать как можно быстрее и дальше, пока его не спохватились.
— Но вы всё ещё здесь.
— И каждый день промедления опасен для нас.
— Но вы всё ещё здесь, — повторила она.
— Не догадываешься, почему?
— Мне достаточно лет, рыжик, чтобы не догадываться, а знать. И нет, тебе не перепадёт, каким бы обаятельным ты не был и какие бы слезливые сказки не сочинял.
Стоило ли делиться правдой, если цена ей — та же плесневелая монета, что и вранью? Я не стал обижаться. Всё равно плохо получалось. Вместо этого тихо произнёс:
— Мы уезжаем завтра на рассвете, ведунка. Когда-то это должно было случиться.
Она резко села, выпрямив спину:
— Явился меня шантажировать?
Я коснулся её напряжённого плеча — не порезаться бы.
— Явился звать тебя с нами. Мы не можем остаться. Просто не можем. За наши головы назначена цена, нас разыскивают и, рано или поздно, найдут. А тебя хотят убить. И тебя уже нашли.
— Ну и скатертью дорога! — она вскочила, метнулась глубже в лес, к болоту, но передумала и вернулась, чтобы прокричать: — Уезжаете? Ну и проваливайте! Уж поверь, бельчонок, без тебя мне всяко будет спокойнее!
Я поспешил за ней и наверняка точно так же сверкал глазами в темноте, раздражённо отгоняя встревоженных светлячков. Венок свалился, помялся, так и лежал на земле немым укором.
— Скорее, покойнее, потому что тебя грохнут, как только вы выедем из города! Тоже мне ведьма! Огород от гусениц она заговаривать умеет, молодца! Попробуй заговори арбалет, чтоб мазал мимо твоей башки!
— Ничего, управлюсь!
— Да ты сгниёшь здесь! Надо было сунуть тебя в мешок и дело с концом, как бабуленька велела…
— Ах, бабуленька велела! — о, да они и правда родственницы! Волосы Варны встали дыбом не хуже, чем у призрака старухи. — Так вы уже меня сторговали, да? И как же торги проходили? Аукцион «кто больше заплатит, чтобы избавиться от Варны»?! — она ударила меня в грудь, я покачнулся, едва не свалившись в заводь, но взмахнул руками и устоял.
— Да она сказала…
— Плевать мне, что она сказала! Или ты такой идиот, что станешь слушать старую кошёлку?
— Ну, одна из вас назвала меня очаровашкой, а вторая оскорбляет! — резонно возразил я.
— Ну так и вали! Вали давай, чтобы злая сварливая ведунка тебя не оскорбляла!
Она царапалась и рычала, как дикая кошка, а я, не замечая этого, схватил её за плечи и встряхнул:
— Будешь ещё век меряться, кто из вас более упёртый? Обломайся, старуха тебя всё равно уделает! У неё опыта больше!
— Ты просто плохо меня знаешь!
— Я отлично тебя знаю! И ещё знаю, что тебя убьют, если не сбежишь из Холмищ!
Она дёрнулась, пытаясь вырваться, но я не пустил. Ох и допрошусь!
На смуглых щеках проступил узор — что кольца на срубленном дереве. Витиеватый, завораживающий… Но узор этот предвещал беду: ведунка сама не понимала, насколько сильнее становилась в такие мгновения! Не удержалась и теперь — я локтем вытер кровь из носа. Всё-таки одарила меня сглазом!