Я тронула его за плечо, заставив повернуться. Сама поправила воротник кожаного плаща, пригладила полы, чуть задержав ладони на груди, в которой сумасшедше колотилось сердце, коснулась мягких рыжих волос и на мгновение прижалась лбом ко лбу Виса.
— Мы будем здесь, рядом, — пообещала я. — Ты не один.
— Куда мы от тебя, придурка, денемся, — фыркнул Мори, глядя в сторону, но делая незаметный приставной шажок к нам.
— Это так романтично, что я сейчас заплачу! — запоздало пригрозил Мелкий, щедро поливая нас слезами и заключая в стальные объятия.
— Ну всё, всё! Хорош сентиментальничать! — зарделся бельчонок. Уверенности у него явно прибавилось. По крайней мере, её хватило на то, чтобы стукнуть, наконец, по створке.
Открыли нам почти мгновенно. Видно, хозяин давно услышал возню и терпеливо ожидал, пока мы соизволим завершить момент откровенности.
На пороге стоял невысокий суетливый мужичонка с сероватым неприметным лицом и беспокойными руками. Отвлекись я на пролетающую муху, уже не вспомнила бы, как он выглядит. Запоминающимся был лишь рваный шрам, изуродовавший левое ухо и тянущийся к подбородку. Он-то наверняка и вывел рыжего на знакомца.
Вис, хоть и был на две головы выше, вдруг съёжился, как провинившийся ребёнок.
— Полоз, друг… — неуверенно начал вор.
Мужичонка, не проронив ни слова, захлопнул дверь, заставив гостя непроизвольно отшатнуться.
— Э нет, так не пойдёт! — оскорбился Когтистая лапка, по-боевому засучил рукава и забарабанил снова. Куда требовательнее и однозначнее.
Проём приоткрылся снова, наполовину.
— Пошёл в ж… — от всей души пожелал Полоз и тут же снова попытался забаррикадироваться, но Вис вцепился в дверь со своей стороны.
— Да стой же ты! Полоз! Дай слово сказать!
— Иди куда шёл, Лис!
— Да я к тебе шёл, козлина ты неблагодарная!
— Это я козлина?!
Тонкая дверца ходила ходуном. Мужчины перетягивали её из стороны в сторону, шкуры на стенах вздувались от сквозняков, а победитель всё не определялся.
— Это ты козлина, козлина! — не сдавался Вис.
— Да я за тебя вечно по морде получал!
— Ты и без меня по ней заслуживал!
— Я из-за тебя год на каторге просидел!
— Но дали-то тебе восемь!
— А сбежал бы через месяц, если бы не ты!
Ветер не успокаивался и весьма уверенно пробирался в рукава куртки. Приходилось прятать в них обветренные ладони и постоянно облизывать пересохшие шелушащиеся губы, да и в целом стоять на пронизывающем холоде мне не нравилось, а приглашать в дом нас не спешили. Пришлось включиться в беседу. В моём, ведункином, стиле.
Я невинно посвистела и пнула носком сапога подвернувшийся камешек, чтобы, упаси боги, никто не подумал, что произошедшая оказия каким-то образом связана со мной.
А дверь слетела с петель и осталась в руках у потерявшего от неожиданности равновесие Виса.
— И то верно, — флегматично прокомментировала я. — Нам стоило бы продолжить пререкаться под крышей.
— Спасибо за приглашение! — Мелкий приветственно стиснул руку Полоза. — Приятно познакомиться!
— Угу, до колик в заду приятно! — недоверчиво фыркнул Мори.
Я не удержалась ввернуть:
— Напомни потом, смешаю мазь от этого дела. Болячка нешуточная…
Полоз не зря носил своё имя. Невысокий и юркий, как змей, наверняка способный пролезть без мыла в любую… дыру. А вот жилище ему соответствовало не больше, чем седло козе. Заваленное всевозможным стариковским хламом, вонючими припарками и настойками, ношеной одеждой и битой утварью, которую всё руки не доходят выкинуть. Вор суетливо метался от полок, с которых торопливо сгребал мусор, как застигнутая в не лучший день хозяйка, к вырванной двери и обратно.
— Дверь прилажу… — пробормотал он, свалив содержимое одной кучи в другую, и выскочил наружу, шумно пытаясь заслонить проём.
Отогнав муторное беспокойство, я погладила по щеке вконец осунувшегося Виса.
— И перед этим червём ты тру… беспокоился о встрече с ним?
Рыжий невесело усмехнулся:
— Трусил, ведунка. Откровенно трусил.
— Перед ним?! — суетливый невзрачный мужичонка вызывал лишь лёгкую брезгливость, в отличие от стен дома, давящих, как склоны могилы.
— Перед собой.
Вис опустился на край скамьи за липким столом и бессильно уронил голову на руки.
— М м-м м-м м м-м-ге! — горестно простонал он в ладони.
— Да, я тоже проголодался, — по-своему перевёл Мелкий, а Морис принялся нервно поигрывать маленьким ножичком, который невесть где прятал.
— Очень тебе сочувствую, — деловито кивнула я, присаживаясь рядом. — Но лучше повтори ещё раз.