Вис поднял на меня потерянный взгляд:
— Я бросил его на каторге, — внятно проговорил он и скривился, точно выпил горькое лекарство. — Я украл у него Воровское счастье — артефакт, который вывел бы на свободу любого. Полоз поделился со мной тайной, а я…
— А ты, падла такая, — донеслось от входа, — спёр мой пропуск на волю! Посчитал, что тебе он нужнее.
Вис не вздрогнул он неожиданности. Мимолётно грустно улыбнулся мне, встал, подошёл к старому другу… и опустился на одно колено.
— Я струсил. Испугался так, как мог испугаться только избалованный мальчишка, не нюхавший жизни. И украл его у тебя, — сунул руку за пазуху — на бледной ладони засверкал алый камень, отразившись алчным блеском в глазах Полоза. — Я думал, что должен сбежать, чтобы защитить сестру… но она и без меня прекрасно справилась. А вернуться и спасти тебя… я не смог. Я был трусом, Полоз! Наверное, им и остался. Наверное, именно поэтому вздохнул с облегчением, когда его украли у меня.
Беспокойные ручонки Полоза никак не могли удержаться на месте: то почешется, то поковыряется в ухе, то начнёт ощупывать жиденькую неравномерную щетинку. Он то порывался шагнуть вперёд, едва ли не ударить друга-предателя, то, испугавшись, отскакивал: ну как сдачи получит?
— Вздохнул с облегчением?! — его подбородок лихорадочно дёрнулся, шрам колыхнулся змеиным хвостом. — С облегчением он вздохнул?! А не хотел вытащить меня с каменоломни, на которую я и угодить-то не должен был?!
Вис скептически вскинул брови:
— Мы оба знаем, что ты своё место там заслужил куда больше, чем я…
— Ты ещё и огрызаешься?! Да я! Да если хочешь знать! — Полоз замахнулся, собираясь влепить рыжему пощёчину. Вис и не моргнул, а меня, подавшуюся вперёд, удержал Морис. — Я там, если хочешь знать, был на деле! Добровольно сдался, специально, чтобы меня посадили! Думаешь, воровское счастье оказалось у меня случайно? Нет, я должен был обворовать одного из охранников и сбежать, а ты… ты обрёк меня!
— И я пришёл просить за это прощения, — размеренно повторил Вис. Он, недвижимый и решительный, хоть и покорно стоящий на коленях, разительно отличался от напуганного издёрганного Полоза. Ох, не тот чует за собой вину… Как пить дать не тот! — Я понял это слишком поздно. И много лет искал Воровское счастье. И тебя тоже искал. Чтобы вернуть и попросить прощения…
Чутьё не унималось. Так не унимается мышь, угодившая в клетку, носящаяся в поисках дверцы, которая только что была распахнула, и не находящая её.
— Слышь, маленький говнюк! — я широко перешагнула кучу сырого тряпья, случайно наступив на что-то хрустнувшее под подошвой.
— Эй! — оскорбился Морис.
— Я не тебе, — успокоила я коротышку и обвинительно выставила перст в сторону Полоза. — Он же извинился! Попросил прощения по-человечески! Вернул побрякушку. Чего тебе ещё надо?!
Видеть Когтистую лапку, уверенного наглеца, таким было невыносимо. Бессильным, виноватым, признающим превосходство жалкого червя… Да он мне-то ни разу не покорился, вёл себя как с неразумной наивной девкой! А здесь, вишь ты, на коленях стоит, повинную голову склонил…
— Это моя проблема, ведунка, — тихо попросил он, — и я готов понести…
— Хочешь понести — я тебе наложу, — пообещала я. — Но этот слизняк тебя унижать не будет!
Мелкий с Морисом согласно поддержали:
— Вообще правда, мужик, — примирительно пробасил горняк. — Ну чё ты как это самое…
Менее добродушный Морис добавил веса словам, метнув в Полоза ножичком. Метнул он его, конечно, намеренно мимо. Так, чтобы только возле разорванного уха свистнуло, намекая, что сила всё ещё у нас, и лучше бы с нами больше не пререкаться. Ножичек аккурат воткнулся в верхнюю перекладину криво стоящей в проёме двери.
— Хотел Воровское счастье? Получи — распишись. Мы его выследили и, если хочешь знать, с риском для жизни добыли!
Морис просеменил к двери, привстал на цыпочки, чтобы вернуть оружие, но не дотянулся, махнул Мелкому, тыкая в недосягаемую цацку, как ребёнок в игрушку на верхней полке. Горняк вразвалочку приблизился, выдернул нож и отдал капризной дитятке.
И без того готовый сорваться в крик Полоз от испуга сбрендил окончательно. Непрестанно почёсываясь, оставляя тёмные полосы на сероватой шее, он прокричал:
— Добыли?! Добыли?! Да вы украли Воровское счастье у меня из-под носа! Снова!
Вцепился в свои жиденькие мшистые волосики, но вдруг замер — нашёл другой объект ненависти. И наотмашь, вложив всю злость, хлестнул Виса по глазам. Хотел хлестнуть, то есть. Потому что рыжий аккурат в это мгновение решил, что принёс достаточно извинений, кувыркнулся и оказался сбоку от Полоза.