Полоз восторжествовал.
— Тебя здесь помнят, Лис! Помнят и очень не любят! Обворовать вождя горняков… Это надо додуматься!
— Вынуждена согласиться, — влезла я.
— В яблочко! — подхватил Мори.
— И правда дурак, — вздохнул Мелкий.
Обиженный, что его перебили, пусть и поддерживая общую идею, Полоз повысил голос. Тоненький, почти бабский.
— Помни, что это я обрёк тебя на смерть! Я отправил мальчишку с весточкой! Вяжи его, ребята! — скомандовал он горнякам, но те лишь недовольно запыхтели.
— Этот подлец обворовал вашего вождя! Казнить подонка! Аби нхва ыын гро! Ди ама!
Эта идея горнякам понравилась куда больше. Толпясь и мешая друг другу, они протискивались внутрь, а я ловила себя на мысли, что скоро придётся прижиматься к стене, чтобы не затёрли.
Мелкий и правда был мелким. А огромный мужик, ноги которого торчали из конюшни, — мальчишкой, отправленным с весточкой.
Потому что габариты настоящих горняков превышали самые смелые фантазии.
Почти великаны, мускулистые, волосатые (таким и шуба зимой не нужна!), огромные! Мелкий шумно сглотнул и попятился.
Рыжий торопливо пересчитал врагов и первым понял, что расклад не в нашу пользу.
— Привет, парни! — попытался завести разговор он. — Ого! Какие мускулы! Вы тут качаетесь? Не поделитесь секретом? А то у меня, — он демонстративно согнул руку в локте, — никак мышцы не растут. У вас, вижу, такой проблемы нет…
Последнее он протянул особенно жалобно, потому что горняки обступили нас со всех сторон с недобрым умыслом.
Мы с Мелким и Морисом прижались к нашему рыжему бесстрашному предводителю, прикрывая друг другу спины, готовые героически… ладно, совсем не героически, но всё-таки достаточно доблестно сражаться. Мелкий уступал размерами самому хилому из горняков. Мориса и вовсе было бы не разглядеть, кабы не ругань, льющаяся из него сплошным потоком.
Горняков было семеро. Примерно столько же, сколько у нас шансов на победу. Из тысячи.
— Что ж, — я мысленно велела злорадствующему чутью заткнуться, — была рада с вами познакомиться.
— Пусть тот из нас, кто выживет, плюнет бельчонку на могилу, — оставил завещание Морис.
Мелкий тщетно уговаривал горняков на их наречии, что-то объясняя:
— Ыбн хыр кха ламма! Ва! Ва! Ни и ва!
— Бар кхы! — один из крепышей показал ладонью небольшое расстояние от пола до собственного колена и презрительно протянул: — И-и-и-и-ика!
Остальные заржали так мерзко, что и перевода не потребовалось.
— Сам ты… ика! — прохныкал Мелкий, заслоняя нас. — Ну давай, иди сюда!
Рядом с соплеменниками он походил на задиристого мальчишку, рассердившего быков. И быки были не прочь поразмяться.
Ни к кому не обращаясь, но явно переводя для меня Морис пояснил:
— Ика — по-ихнему… — выглядел он при этом не менее оскорблённым, чем Мелкий.
— Что-то крайне обидное, — не стала я дожидаться перевода. — Этого достаточно.
В тесном помещении никогда не знаешь, кого заденет сглаз. Но врагов было восемь, а нас — четверо. Значит, шансов попасть, куда надо, больше. Я глубоко вздохнула… и зыркнула.
Ближайший горняк, тот, что назвал Мелкого «ика», упал, словно по его ногам чиркнули косой, а Мелкий, принявший это за проявление покорности, сложил две ладони кувалдой и в прыжке опустил их на темечко бугая.
Если бы это не стало сигналом к бою, то уж и не знаю, что бы им понадобилось. Мой дурной глаз подкосил ещё одного, а воспользовавшийся возможностью Мори крикнул:
— Устье Льдянки! — по этому понятному только троице сигналу, Мелкий подставил сцепленные ладони, коротышка оттолкнулся от них, взмыл в воздух и чиркнул ножами крест-накрест по физиономии горняка. Тот заорал, зажал руками хлестнувшую кровь, невидяще заметался, сшибая своих же… И началось мордобитие.
— Какого хрена?! — матерился Вис, уходя от ударов подобно юркому зверю. — Сказал же не лезть! Идиоты!
— Он меня назвал… — Мелкий нагнулся, разогнался и забодал в живот врага, готового опустить на ощетинившегося клинками Мориса огромную подошву. Вместе они пробежали до стены, а потом так же вместе, в обнимку, завалились и покатились.
— Ты не ика! Ты долбо… — закончить Вис не успел, так как был вынужден дёрнуть меня в сторону, уводя из-под кулака.
Ещё удар — и крик. Мориса? Мелкого? О, оказалось, что мой… Я снова неловко оперлась на вывихнутую стопу и присела на корточки, хватая ртом воздух. Отрикошетив от чего-то, возможно, от артефакта, припрятанного в доме, проклятие вернулось ко мне удвоенным. Следующее тоже растворилось, почти не нанеся урона — лишь улепётывающему Полозу изменила удача, и он свалился на четвереньки, но и на них оказался весьма проворен. Вот уж правда — в любую дырку… Он полз меж ног горняков к выходу. И улаживать недоразумение точно не собирался.