Кай поднял дрожащие ладони с выпирающими жилами и медленно, по-стариковски, начал прихлопывать. Правая рука сверху, левая снизу. Левая сверху, правая внизу…
— Какого…
Вис хотел брякнуть очередную едкую шутку, но слова так и застряли. Потому что из дома, точно на невидимых верёвочках, выходил Полоз. Нет, «выходил» — это если по доброй воле. Его выволакивала невидимая сила. Шея неестественно вытянута, точно за неё придерживает невидимый великан, стопы едва касаются земли, связанные руки и ноги синеют от перетянувших их верёвок. По своей воле Полоз не смог бы даже подняться, не то что пройти, но магия волокла его, как дохлятину с бойни. Завязывающая рот тряпица намокла, искусанная, и съехала набок:
— Умные… — конвульсивно хрипел он, — сбежали бы… говорил… же…
Взгляд замер, остекленел, глаза кукольно выпучились. А ноги, истерзанные верёвками, каждым движением раздирая кожу, пустились в пляс. И жуткая это была пляска. Безвольная. Смертельная…
— Ать! Ать! Ать! Мо-лод-ца! — прихлопывал в такт неслышной музыке Кай. — Ать! Хорошо! От так, и ещё разок! Ну-ка, покрутись! — он крутанул морщинистой сухой ладонью, и Полоз невольно повторил движение.
— Хватит… — прошептал Вис и, увереннее, бросаясь к старому другу, заорал: — Хватит!
— Хватит, — соизволил согласиться кукловод, когда рыжий уже почти схватил Полоза. Невидимые нити оборвались: игрушка упала, нелепо подогнув связанные конечности, бессмысленно таращась в пустоту и не замечая друга.
— Очень полезное приобретение, — доверительно сообщил мне Кай. — Я уже староват для путешествий, сегодня едва не откинулся, а этот паренёк выполнял за меня всю грязную работу.
— Угу, потому что ты заколдовал его, — брезгливо отметила я.
Он задрал руки, будто бы сдаваясь:
— За кого ты принимаешь меня, сладкая? Я честно платил этому юноше! И немного угрожал, да, — болезненные губы довольно причмокнули: угрожать Каю нравилось куда больше, чем платить. — Мне недоступна магия ведунок, к сожалению. Заколдовать кого-то я не могу. А вот выследить и выкрасть ценный артефакт — это по мне. Полоз был так любезен, что вызвался проверить на себе одно приобретение. Сродни тому, которым связывают с хозяевами короедов. Позже мы подарили такие ошейники каждому из жителей этого чудесного селения…
— Завербовал себе армию тугоумных амбалов? — перефразировал Морис.
— Эй! — вскинулся Мелкий.
— А что, ты у нас умный, что ли? — искренне удивился карлик.
Горняк смиренно запыхтел:
— Тоже верно…
— Увы, армии из них не вышло, — Кай опасливо косился на низкое светило и плотнее кутался в мантию, точно желтоватые полуденные лучи приносили ему боль. — Но самые простые приказы они выполнить могут. С Полозом, конечно же, интереснее. Так приятно было наблюдать его глазами вашу наивную возню! Пришлось заставить его отдать вас горнякам, чтобы задержать. В противном случае, я не успел бы застать гостей на месте. А так хотелось встретиться лично!
Внезапная догадка оказалась очень приятной. Я демонстративно прошла мимо бывшего, борясь с отвращением: на солнце гнилостная вонь усилилась. Первый испуг прошёл, на смену ему явилось осознание: у человека неоткуда взяться магии. Кай пользуется артефактами. Купленными, отвоёванными, выкранными из хранилищ принцев при помощи десятков таких вот Полозов. Но это всего лишь артефакты. У каждого из них есть свои слабости и недостатки, что доказывают сломанные и выпотрошенные сокровища в доме.
— Ты не ведун, — я подошла к Вису, позволила повесить на своё плечо вторую руку развязанного Полоза, — ты лишь жалкий фокусник. Старикашка, лелеющий обиду. Ты ничего нам не сделаешь.
Полоз бездумно бормотал, мотал головой, словно пытаясь избавиться от наваждения:
— Помогите, помогите, помогите…
Я прикрыла веки, погружаясь в удушающий поток магии. Хозяюшка Туча, небесная покровительница! Здесь нет лесов и воды, нет огня, но небо всегда рядом. Хозяюшка Туча, отзовись и вложи свою силу в мои ладони! Изображение богини, висящее среди прочих амулетов, потеплело.
С усилием, будто сдвигая с места тяжесть, я двинула рукой вперёд. У тебя есть артефакты, Кай. Но я тоже ими запаслась.
Порыв ветра подбросил вверх щебёнку с дороги, зашуршал пылью. На зубах захрустело, пришлось зажмуриться, спасая глаза, а ветер все свистел и свистел, повинуясь приказу, сминая, прижимая к земле того, кого я когда-то любила.
Когда ветер стих, и я открыла глаза, Кай стоял на том же месте. Тяжело дышащий: изрезанная камнями в лоскуты мантия не скрывала бледной кожи с тёмными пятнами, раздувающихся выпирающих рёбер. Но он стоял на том же месте, а в его кулаке мерцал остывающий медальон, защитивший старика.