Когтистая лапка подхватил лжеца под мышки и потащил прочь из-под ударов, а Кай, хохоча, сильно топнул — и прямо возле них земля просела, провалилась, осыпавшись камешками.
— И зачем ты спасаешь этого предателя, мальчик? У вора появилась честь?
— Ничего подобного! — пыхтя, рыжий отволок приятеля от ямы и сгрудил, как кучу старого тряпья: — Просто ты мне не нравишься сильнее, чем он!
— А ты, сладкая? — не унимался старик. — Защищаешь детишек? Сама знаешь, они не проживут столько, сколько мы! Какой смысл в их жизни, если она оборвётся через тридцать-сорок лет?
— Зато эти тридцать-сорок лет я им буду об этом напоминать! — я дёрнула на себя незримые поводья, и старик упал, подсечённый порывом ветра, но снова вскочил. — Слыхали, парни? Я вам этим долгом…
Морис охотно закивал:
— Ногастая, можешь мне всю плешь этим проесть, только, умоляю, пригробь сморчка!
Природа буйствовала. Воздух и ветер смешались с водой, невидимые простому глазу обрывки заклинаний тополиным пухом вились вокруг. Мы бахвалились, отпускали едкие комментарии и не сдавались, но продолжали отступать к обрыву. Горняки сжимали кольцо, не давая сбежать, а Кай всё смеялся, смеялся, наслаждаясь торжеством смерти, сумасшествием, в которое сам давно нырнул.
— Некуда бежать, сладкая. Ты уже поняла, что вы проиграли?
Да, проиграли. Потому что я не умею сражаться, потому что боюсь отдаться на волю силы, потому что артефакты рассыпаются в пальцах, а позволить магии накрыть меня приливной волной куда страшнее, чем умереть.
— Но и ты не выиграешь, — заметила я. — Старый, нелюбимый, мучимый язвами. Нас ты, может, и убьёшь, но и сам останешься таким. Навечно, Кай. Навечно! Я знаю, что это такое. Прекрати бойню и, возможно, я смогу исправить…
— Я проиграю? Я?
Я пропустила один сглаз, не сумела отразить. Мы уже допятились до края скалы, и Мелкий, стоящий ближе всех к нему, оступился.
— Тихо-тихо-тихо! — Морис и рыжий схватили его почти одновременно, мешая свалиться в пропасть.
— Я выиграю в любом случае, сладкая. А ты в любом случае умрёшь. Но…
Кай сделал такую длинную паузу, что Мелкий и Морис не выдержали:
— Ну?
— Уснул, что ли, хрыч?
— Ты можешь передать мне дар, сладкая. И тогда, поскольку я великодушен и, — старик потянулся, демонстрируя ходящие ходуном рёбра и омываемые ливнем струпья со стекающей по ним чёрной жижей, — прекрасен, я помилую одного из вас. Только одного. Сами решите, кто это будет.
— Я готов! — на всякий случай предупредил карлик. — Что? Сам за себя не проголосуешь…
— Не станем мы выбирать! — отрезал Вис. — И без того ясно…
— Что спасать надо Мелкого как наименее доставучего? — предположила я.
— Что этот сморчок нас стравливает! — мокрые рыжие кудри потемнели, закрыли лоб. Вис раздражённо откинул их назад и… — ведунка!
Кай не пытался нас стравить. Он пытался нас отвлечь. А мы купились.
Никто не успел разорвать связь Полоза и его хозяина. И воришка, лишённый зрения, но не слуха, повинуясь приказу, подобрал камешек с земли и бросил.
Всего лишь камешек. Всего лишь одно мгновение и один нелепый бросок. Но у Кая хватало везения, и снаряд попал точно в цель.
Всегда думала, что моя смерть будет более героической…
У виска хрустнуло. А потом по затылку шарахнуло землёй, точно это она упала на меня, а не наоборот.
Дождь продолжал идти, смешивая пыль и щебень в колючую грязь, смывая кровь с рассечённой кожи. Кто-то кричал и ругался, кто-то бежал и спотыкался. Тяжёлое низкое небо давило на грудь, как похоронный камень, а я смотрела невидящими широко распахнутыми глазами на растущее озеро чёрной грязи и… умирала.
Глава 23. Человек, который хотел жить
— Ведунка! Ты же не собираешься умирать? Ты нужна нам! Мне нужна! — Знакомый голос сорвался, а потом раздался где-то дальше, перемежаемый ударами, которые никто не пытался остановить. — Ты убил её! Ты!
Кай остановил избиение безвинного Полоза:
— Она не умрёт, мальчик. Не умрёт, пока не передаст дар. Все мои наёмники должны были лишь ранить Варну. Ранить — и доставить мне. И тогда, вдоволь насладившись её агонией, я бы согласился принять дар. Ведь именно так умирают ведунки, верно, сладкая? Отдай его мне. Отдай и прекрати мучения! Свои и… своих друзей.
Того, что случилось после, я не видела. Не видела, как мелкие камешки на земле задрожали, и Кай остановился, не понимая, что происходит. Не видела, как прямо из твердыни, напившейся воды, проклюнулись тонкие зелёные ветви. Не видела, как ведун бросился вперёд, чтобы схватить, проклясть, уничтожить людей, нашедших способ защититься. И уж точно не видела, как ветви росли, тянулись вверх, переплетаясь, образуя стену, отгородившую нас от старика.