Я выпучила глаза, намекая, что не мешало бы оставить сплетню при себе, но рычагов давления на старую перечницу не имела, так что голова показала мне язык, после чего туловище подставило Вису шею. Тот несколько неумело (ничего, с опытом придёт!) нахлобучил одно на другое.
— Ей второй муж изменил, — гаденько захихикала бабка.
— Ты была замужем? — оглянулся Вис. — Дважды?
— Да… — потупилась я. — Дважды…
Но бабка с нескрываемым удовольствием поправила:
— А потом ещё дважды. Второго она прокляла и…
— И?
— И молчи лучше! — вызверилась я.
— Да ладно тебе! — воришка не скрывал детского восторженного любопытства, словно особенно уродливую гусеницу нашёл и не терпится показать её друзьям.
Я вздохнула.
— И случайно, — особенно подчеркнула: — Не со зла… В состоянии аффекта…
— Превратила его в осла! — не выдержала старуха.
Я прикрыла глаза, успокаиваясь. Немногие умели вывести меня из себя, как эта карга. Как же мне её не хватает…
— Справедливости ради, — я лучезарно улыбнулась Вису, подтверждая, что сказанное далеко от шутки, — он уже был ослом.
— И как он сейчас? — судя по тону, рыжий прикидывал, в кого я могу превратить его.
— О, не беспокойся. Ослик прожил долгую, счастливую и сытую жизнь. Мельник, которому я его продала, все семнадцать лет заботился о питомце и никогда не заставлял крутить жернова до кровавых мозолей, хоть я и просила! А потом из этого кобеля (мужа, не мельника) получилась превосходная, хоть и жилистая, колбаса!
Сдаётся мне, вора этот ответ не удовлетворил. Более того, в его взгляде явственно читалось, что он к подобной участи не готов.
— Я от шерсти чихаю, — на всякий случай заметил он.
Я медленно подошла к нему, оправила плащ, пригладила волосы и в последний момент чувствительно сжала вихры на рыжем затылке, впрочем, не до боли.
— Какая жалость! Тогда, наверное, ты предпочтёшь выдать мне имя заказчика мирно?
— К-какого заказчика?
Через его плечо я очень внимательно следила за реакцией бабули.
— Того самого, которому понадобилась колдовская книга.
— Не знаю никаких колдовских книг, — отрапортовала старушка прежде, чем я успела задать ей вопрос.
— Понятия не имею, кто он такой! — не отставал от неё в уверенности златовласый болтун.
Я смерила бабку скептическим взглядом:
— Не держи меня за дуру!
— Не хами старшим! — вспылила она.
— Не порть мне причёску! — запротестовал вор.
Будет и правда жалко повыдирать ему медные кудри, но я, так и быть, смирюсь с этой потерей. Я сжала кулак сильнее и ответила карге:
— Мы уже в том возрасте, когда всё равно, кто из нас старше!
Топнула ногой, случайно угодив по недавно прокушенной нечистиком стопе Виса. Тот выругался, машинально вывернулся и заломил мне руку, но тут же смутился и отпустил, подсовывая в кулак воротник плаща:
— Прошу прощения, это всё привычка. Продолжай, пожалуйста, я внимательно слушаю твои угрозы!
Я победно потрясла захваченный лацкан:
— Вот этого вот, наняли, чтобы выкрасть у меня колдовскую книгу. И, как выяснилось, не только его наняли. Ты не знаешь, бабуленька, что бы это могло значить?
Призрак схватилась за грудь, демонстративно оседая на землю, но всё равно продолжая над ней парить:
— Ой, плохо мне, плохо! Ой, ох, сердечко прихватило!
— Ты всё равно уже подохла, старая кошёлка! — отрезала я. — Не придуривайся!
— Имей уважение к возрасту!
— Да, и правда, ведунка… — попытался вступиться за бабку незнакомый с её навыками симулянтки Вис.
— За собой последи, мальчишка! — обиделась я. Воришке и самому впору мне выкать, а не заигрывать!
Отпустив рыжего, я широким шагом пересекла полянку, остановившись возле призрака, прикрывшего глазки и чинно сложившего ручки на животике: ни дать ни взять примерная покойница, даром, что полупрозрачная и по воздуху летает!
— Признавайся, старуха! Книга всё-таки существует?
Я пнула её, но сапог, конечно, прошёл насквозь и повредил лишь самолюбию бабки. Та приоткрыла один глаз, скосила его на меня и нехотя призналась:
— Нет. Ни книги, ни исписанных страниц, ни обложки — ничего. Ни разу за века пергамент не замарали чернилами, чтобы сохранить наши знания.
— Ну? Убедился? — смерила я вора тяжёлым взглядом.
— Но заказчик дал конкретные указания… — заикнулся Вис. — Не описал, но настаивал, что книга осязаема, что её можно к нему доставить…
Старушка снова опустила веки и растянула узкие губы в таинственной улыбке.
— Осязаема. Доставить, — захихикала, как над очень хорошей шуткой, а потом вспорхнула и зависла перед носом воришки: — И что же, ты подвязался её доставить?