— Ваш покорный слуга привык к хорошей жизни, — развёл руками он. — А такая жизнь стоит денег.
С ним хотелось согласиться. С весёлым, беззаботным, полным жизни и чуждым, как этому месту, так и мне. Хотелось протянуть ледяные ладони и согреться пламенем доверия.
Я запустила пальцы в короткие волосы, взъерошила их, с усилием вспоминая, что доверять — нельзя. Что это всегда заканчивается одинаково. И протянула как можно более высокомерно:
— И при этом ты утверждаешь, что не знаешь имени заказчика?
— Мы не успели познакомиться поближе.
— Так как же ты, дурень, планируешь отдать ему книгу, если вдруг всё-таки её отыщешь?!
А так всё хорошо начиналось! Вис убедился бы, что заказчик дал ему ложный след, разозлился (или напугался, тут уж по ситуации) и как на духу выложил бы всё, что знает. А бабуля с её посмертным Великим Знанием отделила бы правду от лжи. Так нет же, крутится, как змей на сковороде! Действительно его, что ли, начать пытать? Да и поможет ли? Небось куда большие умельцы, чем я, пробовали в своё время вытянуть из вора секреты раскалёнными щипцами. Не зря, когда думает, что никто на него не смотрит, он с такой тоской разминает запястья. Не зря под рукавами до сих пор виднеются шрамы, оставленные железными браслетами…
Вис сжал моё плечо и сочувственно покачал головой:
— Ведунка-ведунка… Ты совсем ничегошеньки не смыслишь в воровском деле! Никто и никогда не назовёт тебе имени, а если и назовёт, то соврёт. Никто и никогда не станет встречаться с вором лично, потому что знает, что мы всех родственников до седьмого колена сдадим, как только вдалеке покажется плаха! И ты считаешь, что человек, желающий заполучить эдакую ценность, раскрыл бы свою личность?
— М-м-м… Молодёжь? — призрачная голова выглянула из груди Виса.
— Не сейчас, — я дёрнула вора в сторону, чтобы бабуля скрылась и не мешала беседе, раз уж не спешит помогать. — И как вы сговорились о встрече?
— Условленное место, условленное время. И несколько посредников, — перечислил он, потягиваясь, как ленивый кот. — К тому же, что-то мне подсказывает, что у этих особ достаточно власти, чтобы найти того, кто понадобился. Тебя же нашли.
— Мне-то, конечно, всё равно, — недовольно проскрипела бабка, — я ведь уже мертва…
— Так ты можешь вывести меня на этого таинственного вредителя?
— Но я бы на вашем месте всё же обратила внимание…
— Я много чего могу, ведунка. Вопрос в том, есть ли мне резон это делать…
Старуха не успокаивалась, продолжала бубнеть:
— Нет, ну вообще-то тут довольно скучно. Я не отказалась бы от компании…
Он не боится меня. Вот ни чуточки. Все жители Холмищ опасаются, уважают, стараются выбирать каждое слово… А этому — плевать. Он не видит ни прожитых мною лет, ни магии, ни угрозы. И даже кладбище с призраком в комплекте не спровоцировали его на честность.
Ох, как же я не хотела этого делать!
Я нежно обрисовала ногтем ямочку на его подбородке. Вис с готовностью наклонился, мол, убеди меня!
— Знаешь, а я рада, что ты пошёл сюда вместе со мной, — призналась я вору.
— Почему же? — подался он вперёд, понижая голос.
— Потому что, — я привстала на цыпочки, ощущала его запах — спелых яблок и весны, — никто не услышит, если ты закричишь…
Лесовка всегда благоволила мне. Вот и сегодня, стоило позвать, змея выползла из расщелины в камнях, незаметно обвила щиколотку; повинуясь колдовству, всползла вверх по ноге, скользнула под курткой и замерла в рукаве, как готовый нанести предательский удар ядовитый кинжал.
Я обняла вора за шею и приказала:
— Стань недвижим, что вода подо льдом!
Змея быстрой молнией выскочила из тайника, оплетая шею жертвы и прикусывая свой хвост. Повисла, как диковинные бусы.
Вис шарахнулся от холодного прикосновения, рванул… И завалился назад, не сумев взмахнуть руками. Только замычал, приложившись затылком, и обиженно таращился на меня.
— Бабуленька, ты мне не поможешь?
— И не подумаю! — отозвалась та, зависая в сажени над землёй, подогнув под себя ноги. — Во-первых, он мне нравится.
Присутствие стало заметно только теперь. В лесу ты никогда не бываешь один: заяц пробежит или медведь заворочается в берлоге. Потому я заметила его слишком поздно. А вот он явно вынюхивал нас от самого города, загоняя в угол, лишая возможности позвать на помощь. Слишком умный для хищника, слишком опасный для человека.
— А во-вторых? — поторопила я, уже слыша, как мелкие камешки шелестят позади, сбегая с покатой спиты валуна.
— А во-вторых, я терпеть не могу вонючих короедов! — закончила старушка в то мгновение, когда я развернулась и увидела жёлтые вытянутые зрачки зверя, спрыгнувшего с камня прямо на нас.