— Это короед-то с мужика? — выставленная на стол густая сметана так и манила сковырнуть краешек, и я не отказала себе в удовольствии. А ничего, свеженькая. Теперь и правда оладушек захотелось. — Да он тебе по пояс был, может чуть выше.
— Так мужик мужику рознь! Вон Морис у нас…
— Что у вас Морис? — карлик требовательно наставил ему на грудь ложку. — Ну? Что Морис? Хотел что-то сказать про мой рост?
— Морис завтрак вот готовит, — нашёлся рыжий, с опаской провожая взглядом часто капающее с черенка месиво и тут же на одном дыхании продолжил врать: — Ну так Варна (бабы, что с них взять?) такая: «А-а-а-а! Спаси меня, о рыжий прелестник!»
— Ну а ты? — нехотя увлёкся рассказом коротышка.
— Нос не болит, нет? Рыжий прелестник? — я прислонилась бедром к столу слизывая с пальца уже третью порцию сметаны. Тело побороло змеиный яд, но категорично требовало за это награду в виде сытной и жирной пищи.
Вис неосознанно тронул переносицу и скомканно закончил:
— Ну а я спас вот. Не видишь, живая стоит.
— Угу, живая стою. Мой герой! — неубедительно подтвердила я.
Бережно припрятавший выигрыш Мелкий присоединился к нам. Он пристроился на краешке скамьи, бросая алчные взгляды на уплетаемое мною лакомство, но, видно, уже не раз огребал за нарушение субординации, так что в кринку без разрешения не лез. Вид у него был до того голодный и несчастный, что даже моё чёрствое сердце не выдержало.
— Дай сюда! — Морис отдал миску безропотно, но явно собирался запомнить и припомнить. Вскоре мешанина и правда начала походить на тесто. Пришлось всего-то выплеснуть половину, разбавить простоквашей, чтобы соль не хрустела на зубах, и вбухать половину найденной муки. Палец постоянно задевал за край тары и отдавался болью.
Нет, ну посмотрите на них! Сидят в рядочек, ровно послушные детки!
— Короед сам по себе не опасен, — ворчливо проговорила я, чтобы не выглядеть совсем уж матерью семейства. — Они вообще предпочитают не соваться к людям. Это ещё что такое? Вы вообще когда-нибудь сковородку моете?
Нет, я не отличалась излишней тягой к чистоте, но для того, чтобы рассмотреть собственно посудину, нужно было бы полдня проковыривать к ней тоннель через остатки пригоревшей еды.
— А зачем? Всё равно ж на ней готовить, — легкомысленно отозвался Вис. — Так думаешь, котик набрёл на нас случайно? Что-то не похоже.
Я вручила вору сковородку, чтоб не умничал, и пригрозила кулаком, чтоб сразу понял намёк. Но тот, даже не умолкнув, сунул её Мелкому и ухитрился жестами объяснить, что надо отскрести.
— Короеды так не любят людей, потому что единственные могут существовать с ними в связке. Нужны редкие артефакты, врождённое безрассудство и очень много денег, но…
— Но человек может им управлять, — самодовольно закончил вор, будто это он разгадал задачку. Метнулся к накинутому на крючок у входа плащу, вытащил из кармана завязанный узлом ошейник и шлёпнул его на стол — показать друзьям. — Во!
Я поморщилась:
— Убери эту гадость от еды. Спёр всё-таки…
— А как иначе? — изумился вор сказанной глупости, но всё же смахнул ошейник на скамью. — Вещица, небось, денег стоит. Хозяин наверняка за ней придёт.
— Не придёт, — тесто растеклось по раскалённой сковороде, оформляясь в маленькие лепёшки. — Если не дурак. Артефакт уже всё равно бесполезен.
— Тогда выследим. Выманим, спровоцируем. Он поведётся…
— И тут мы его… — Мелкий так саданул кулаком по колену, что подпрыгнули стол, скамья и сидящий на ней Морис. Последний — выше всего.
— Может и сработать, — я самодовольно ухмыльнулась. — Рожа у него сейчас ну очень приметная…
Коротышке идея не нравилась. Он ревниво косился на тесто (а теперь это было именно тесто) и ёрзал на месте, порицая задумку.
— И зачем же нам это надо?
— А затем, приятель, — забывшись, Вис оперся на макушку карлика, и тот принялся пинаться маленькими ножками. — Ой, прости, Мори. Нам это нужно затем, что кое-кто перебежал дорогу коллегам и попытался отнять не только купленную жизнь, — он кивнул на меня, после чего приложил руку к груди и, трагично склонив голову, с надрывом закончил: — но и жизнь вашего покорного слуги, любимого главаря и доброго друга! Мы просто обязаны восстановить справедливость, защитить честь…
— Бабу хочет склеить, — подвёл итог Морис.
— Хочет, ага, — подтвердил Мелкий.
— Не мылься, — бриться не будешь, — отрезала я. — Это артефакт, а не личная вещь. По ней мы всё равно никого не найдём.
Зашипела вторая партия оладий. Комната наполнилась надеждой на вкусный завтрак, настраивающей на благодушный лад всех, включая Мориса.