— Вот это примерь, к глазам подойдёт.
Торговка сразу засуетилась, дескать, знаем мы таких, сначала примеряют, а потом не заплатят и разряженные уйдут, как ни в чём не бывало.
— К чему такой красавице дешёвка? Хороший муж любе что получше купит! — провокационно заявила она. — Это только жлобы всякие дешёвку предлагают! Ты вот серёжки лучше примерь, милка, с изумрудами!
— Это вот эти изумруды, что ли? — Вис едва удостоил украшение взглядом. — Которые из крашеного стекла?
— Сам ты из крашеного стекла! Не знаешь — не балакай! — возмутилась тётка, но серьги отдавать не стала, припрятала. — Ить умные какие! Сами не разбираются, а туда же, старших учат!
Я поцокала языком, включаясь в спор:
— И правда! Не молодёжь, а срам один!
— Ага, он самый! — весело закивал вор.
Я задумчиво провела рукой над рядом одинаковых побрякушек. Привлекшие сначала внимание цветными искрами, почему-то теперь они казались фальшивыми и смешными, как изумруды из стекляшек. Вроде и надеть можно, и не признает никто, настоящие ли. Разве что такой вот глазастый лис углядит. А всё одно противно…
— А чего это ты грязными руками всё лапаешь? — под носом у торговки подозрительно зашевелились редкие, но не по-женски тёмные усики. — Ты либо покупай, либо нечего загора…
— Язык прикуси.
Последние слова застряли у тётки в горле. Я лучезарно улыбнулась, глядя прямо ей в глаза, и только тут торговка присмотрелась и сообразила, что простая женщина не решилась бы отрезать косу, а её пожелание заткнуться не возымело бы столь радикального эффекта. Но сглаз уже сорвался с языка.
Шарлатанка дёргала соседку за рукав, жестами объясняя, что надо воды, а я, ещё немного для виду постояв у прилавка, разочарованно отвернулась, так и не найдя ничего краше первого очелья, но уже побрезговав его покупать.
И нос к носу столкнулась с несостоявшимся женихом.
Глава 10. Рыночные отношения
Давно потеплело, а в толкотне так и вовсе дышать было нечем. Но этот порыв ветра показался ледяным. Он мазнул по моим встрёпанным волосам, шаловливо дёрнул аккуратные локоны на висках Лиля и упорхнул трепать шеренги мелких флажков, перечёркивающих площадь на высоте окон вторых этажей. Лианы с набухшими бутонами цветов, что обвивали столбы по периметру рынка, потянулись к нему навстречу, но отдёрнули плети, испугавшись холода: эдак никогда не расцветёшь. Ветер проскакал по развешанным меж лавками ткачей полотнам, вприпрыжку пронёсся по кругу под многочисленными ногами, задевая подолы.
Одна из юбок, лёгкая, тончайшей работы, задралась выше колен, и девица с лошадиным лицом принялась неповоротливо охлопывать её, не прекращая трещать.
Лиль, до того державшийся чуть впереди спутницы и лишь равнодушно хмыкающий в те краткие мгновения, когда она умолкала, вдруг цапнул её за локоть и притянул к себе.
— О, а мы, вроде, где-то встречались! На-ка подержи, — Вис сунул тыкву мне, не проверяя, поймала ли, схватил подбородок Лиля и с любопытством покрутил из стороны в сторону. — Так… Нет, вот так! О, а вот так узнал!
Тщательно, но не эффективно замазанный синяк на левой скуле бывшего освежил воспоминания, но Лиль почему-то этому не обрадовался. Он вырвался и, закрываясь девицей, как щитом, поздоровался:
— Варна, вот кого не ожидал увидеть в людном месте! Я уж решил, ты горе заливаешь где-нибудь в дешёвой пивной…
— Ты Пузу скажи, что его едальня — дешёвая пивная, он тебе личико и с другой стороны подправит. Для симметрии, — я освободила руку с травмированным пальцем, но тыква оказалась удивительно тяжёлой, так что всё равно пришлось её придерживать. Хотя можно ещё на голову Лилю надеть. Хорошо бы смотрелось!
Позёр неосознанно коснулся щеки, с трудом подавив желание достать зеркальце и проверить, насколько плохо выглядят последствия встречи с моим златокудрым рыцарем.
Единственная, кто чувствовал себя уместно, — туповатая девица, висящая на Лиле подобно свадебной ленте с надписью «моё». Дочку конюха я в ней узнала без труда. Не помогли замаскироваться ни дорогущее, слишком обтягивающее платье, ни гнездо на голове, которое наверняка мастерица гордо именовала причёской.
— Ой, Лиличка, смотри, какие серёжечки! Гляди, гляди, как сверкают, ровно пятачок у нашей хрюшки! А я ж говорила, как они поутру в хлеву буянили? Ну так захожу я помои им выплеснуть…
Я поперхнулась проклятием и посмотрела на Лиля по-новому — соболезнующе. Трещотка не затыкалась и в упор не замечала, что случайным встречным не терпится поскорее расстаться. Но, стоило ей притормозить, набирая воздуха для новой тирады, а моему несостоявшемуся женишку украдкой перевести дух, как Вис не преминул ехидно вставить: