Мы молчали долго-долго. Так долго, что, кажется, успели уснуть. Наверное поэтому, когда Вис снова подал голос, я не стала едко отшучиваться. Не сразу, по крайней мере.
— Прости, что тебя чуть не убили. Нельзя было ни на шаг отходить. Из-за меня и Мелкий с Морисом опоздали: не знали, за кем следить и что происходит. А потом потасовка эта… Если бы я не отвлёкся на проклятую лошадь…
— Выжили всё равно мы. А умер — он.
— Но заказчика узнать не успели.
— Он бы всё равно не сказал, — я поёрзала, устраиваясь удобнее, но, стоило Вису героически подавить зарождавшийся стон, замерла, чтобы не тревожить рану. О том, что убийцу можно было напоить развязывающими язык зельями, умолчала. Как и о том, что часть из травок, оказывающих схожий эффект, успела добавить и в отварчик для вора.
— Прости. Ай!
— Я случайно! — я поспешно с головой нырнула под одеяло, проверяя, не открылась ли язва.
— Эй, у вас там всё… — сонно пробормотал Морис со скамьи, после чего понимающе протянул: — А-а-а, ну ясно-понятно. Лечитесь, лечитесь. Я сплю, — и действительно сразу захрапел. Мне бы так!
Я выбралась, сердито сдувая лезущие в глаза волосы. Вис убрал их двумя ладонями, точно гладил разозлившуюся кошку.
— В очелье удобнее же было, — скрывая обиду, заметил он.
— Угу, лошади в уздечке тоже удобнее. А ещё удобнее, когда седло на спине и понукающий мужик.
Заложив руки за голову, вор едва заметно поморщился от боли:
— Знаешь ли, понукающий мужик многим кобылкам нравится…
— Вряд ли кто-то спрашивал их мнения. У одной вот сегодня аж задница горела, как ей не хотелось под седло! — хихикнула я, вспоминая историю с перчиком.
— И зря я к ней полез, — признал вор. — Просто… Я не трус, Варна. Всё делаю, чтобы не быть трусом. Веришь мне?
Трус? Так вот, что так резануло беднягу! Вот почему он полез усмирять норовистую, забыв про опасность и план! Я ляпнула тогда, не подумав. Ну трус и трус. Видывала я трусов, к тому же, тех, которые не стеснялись в этом признаваться.
— Не верю ни на крошечку! — я откинула одеяло и села, коль скоро поспать этот болтун всё равно не давал, растирая сведённую шею. — Но ты пытался помочь, выследил убийцу и чуть не сдох из-за меня. Наверное, это что-то да значит.
— А ведь и правда, — Вис задумчиво приложил палец к губам, а потом вдруг схватился за повязку, задрыгал ногами и застонал: — Ой плохо мне, плохо! Ой, не могу, помираю!
Я вскочила, благополучно упустив из виду излишне трагичные нотки в голосе.
— Что? Где больно? Дышишь свободно?
Мелкий и Морис зашевелились на скамье, тоже приподнялись и рванули к нам, но почему-то с полпути плюнули и вернулись на место. Всё-таки они рыжего афериста знали лучше.
— Ой, не могу! Ой, бо-о-о-ольно! Ой, мне всё нутро распороли, едва на тот свет не отправили!
— Да где? Что?
Он запрокидывал голову и выгибался в предсмертной судороге:
— Помни же, — горестно взвыл хитрец, — эта жертва ради твоего спасения, ведунка!
Не будь я дважды не выспавшейся, замученной и злой, сразу распознала бы притворство. А так — с секундной задержкой.
— Сейчас добью, чтоб не мучался! Надурить меня решил?! — вырвала из-под головы подушку и накрыла конопатую морду.
— Нет, почему? — послышалось из постельных недр. — Просто вызываю в тебе чувство вины. Очень полезная, знаешь ли, штука, если от человека что-нибудь надо.
Я приподняла подушку. Самую чуточку, чтобы вор только ответить и смог:
— И что же тебе надо от меня?
— Всего лишь немного понимания. И помощи. Ты никогда не хотела ограбить принца, Варна?
— С каких это пор в наших краях водятся бесхозные принцы? — изумилась я. — Их же, вроде, всех того… переженили, — одумалась я лишь тогда, когда поймала довольную лыбу вора, и поспешно добавила: — То есть, иди ты лесом, рыжий! Давно же сказала: не стану никого грабить!
В очаге дотлевали угли. Они уже не краснели и почти не чадили, но всё равно наполняли теплом избу, в которой впервые за долгие годы было тесно. Правдолюб Уголёк знал, что, хоть ни за что и не признаюсь, но я сходу прикинула, какие вещи и амулеты стоит взять с собой в дорогу. Так, на всякий случай.
Лис отпихнул подушку, едва ощутимо, заманчиво пощекотал кончиками пальцев тыльную сторону моей ладони и проникновенно заглянул в глаза:
— Ты ничем не рискуешь, ведунка. Зато сколько всего можешь приобрести за небольшую вылазку в несколько дней!
— Угу, например, геморрой, срок в темнице и горящие пятки.
— Ну это же только если попадёмся!
— А этого, разумеется, не случится, — хмыкнула я, стряхивая горячую руку Виса. И подчеркнула: — С тобой не случится. А вот с ведункой, которая поверит преступникам, — вполне может.