— Ну какие же мы преступники? — Вис попытался приподняться, а я пихнула его пятернёй в лоб, и мужчина покорно завалился навзничь, но закончил: — Думай о нас, как о благородных разбойниках. Мы не грабим беззащитных и обделённых, мы всего лишь отщипываем избыток богатств у тех, кто зажрался.
От греха подальше, я отошла к столу. Вис чувствовал себя вполне неплохо, но, чтобы хоть чем-то занять беспокойные руки, я нащипала мелких листочков из разных букетиков и покидала в ступку. Хуже от лишней порции лекарства точно не станет. Пест заскрежетал по каменным стенкам, растирая травы в пыль.
— Угу, и меня ты пришёл обворовать тоже потому, что сильно хорошо живу, — я махнула на скромное убранство: очаг, стол, заваленный сушняком, кровать да скамья у входа. Остальное пришлось выбросить после визита давешнего убийцы: следуя заветам мерзавцев, не найдя нужного, он старательно переломал всё, что ломалось. И заначку с деньгами не постеснялся выволочь. Всевозможные корешки и пучки, сушащиеся под потолком, склянки с зельями и камешки с привязанными к ним заклинаниями, кстати, стоили куда дороже. Но ни Вис, ни убийца этого не знали, а распространяться я не спешила.
— Но я же тебя не обворовал! — запротестовал Вис. — Ладно, предположим, хлеб сожрал, пока сидел в ловушке. Но ничего больше! Хочешь, здоровьем батюшки поклянусь?
— Которого из выдуманных?
— Уделала, — признал вор. — Но, честное слово, Варна, я не собирался тебя «чистить»!
Три щепоти смеси на кружку хватит. Заварить оно надёжнее было бы, но снова топить очаг, звенеть котелком… Я с усилием подняла с пола овальный плоский камень, водрузила на столешницу и царапнула ногтем шершавую поверхность, повторяя узор едва приметных борозд. Не самая нужная штука на свете, но как удобна в хозяйстве, когда дрова закончились или лень одолела! Бороздки тускло засветились алым, а там и вовсе засияли, раскалившись. Я поставила кружку сверху — договорить не успеем, а вода в ней вскипит. Ах, точно! Вода! Спросонья забыла…
— Ну конечно, — буркнула я, зачёрпывая колодезной из ведра, — ты оказался единственным благородным вором в своём роде, не стал грабить одинокую женщину и отказался от моего заказа.
Вис оскорбился. Подтянул тело, приподнялся:
— Да за кого ты меня принимаешь?! Просто с твоим заказом я облажался!
— Это верно.
— Что? — он пожал плечами. — Мы все не идеальны. И про старуху бывает порну…
— Что-что? — невинно уточнила я.
— И на старуху бывает проруха, — тактично поправился Вис. — Тем более, что рядом плавала другая рыбка, покрупнее.
— Принц?
— Ну да. Условный принц.
— Ой, бельчонок, не нравится мне, к чему ты клонишь! И ещё меньше нравится, что думаешь, будто я тебе поверю.
Если по-честному, то основания верить лису у меня всё же имелись. Первое я добавила в его лечебный отвар. Нет, конечно, никакого зелья правды и в помине не существует! Зато травок, повышающих словоохотливость, — не перечесть. А значит, Вис, как минимум, сам верил, что задумка мне не повредит. Второе же основание растекалось бурым пятном по простыне: вора всё же попотчевали ножом из-за меня. Резона помогать незнакомой ведунке у рыжего не было. Разве что попытаться потом надавить на её много лет как дрыхнущую совесть и таки сманить на авантюрное «дельце». И, стыдно признать, метод работал!
Вор продолжал горячо настаивать, то и дело забывая о перевязи, неловко сгибаясь и ругаясь вполголоса.
— У этого смазливого дурачка хранятся такие сокровища, которые нам с тобой и не снились! Псс… Что ж больно-то так? Украшения, картины, вазы, передающиеся в царствующих семьях из поколения в… мать его… поколение! Артефакты! Магические книги! Ай, чтоб тебя!
Книги… А вот это уже действительно интересно. Каковы шансы, что в коллекции богача найдётся фолиант, рассказывающий про древнее колдовство, отпечатывающееся письменами прямо на теле?
Вода взбурлила и я, натянув рукав на кисть, сняла кружку с камня. Словно вовсе не интересуясь делом, уточнила:
— И ты собираешься вынести всё это добро?
— Варна, ты совсем меня не слушаешь? Я собираюсь отщипнуть небольшой кусок от пирога его достатка! Парнишка понятия не имеет об истинной ценности большинства предметов коллекции! Собирает их, как какая сорока: ярко, блестит, другим надо, — берём! А мы возьмём только самое важное… Он и не заметит!
Над варом поднялся парок, я задумчиво сдула его — перегрела, заслушавшись.
— И за чем же таким важным ты охотишься, что без ведунки боишься его забрать?
— Я? Боюсь?! — если бы рыжий мог, он бы вскочил и принял героическую позу. Но мог он лишь уязвлённо пыхтеть.