Бежали как могли быстро. Мелкий посадил Мориса на плечо, а карлик ради такого случая не стал кричать, что это дискриминация. Коридоры, комнаты, всполошённые служанки, сбивчиво пересказывающие сплетни подружкам и торопящиеся полюбоваться на бесчинства. Подвалы, первый этаж, кухня… Но мы были бы не мы, если бы неудачу всей четвёрки перекрыл какой-то паршивый камешек.
— Виссенара, любовь моя!
Помятый принц с оторванным от сюртука рукавом, который Эдорр зачем-то тащил с собой, бросился к нам, ожидая, что и рыжая бестия побежит навстречу. И волосы их будут развеваться, и птицы тянуть хвалебную песнь всепобеждающей любви…
Виссенара попятилась, отгораживаясь объёмным подолом:
— Приятель, честное слово, ты этого не хочешь!
— Я боялся, нас разлучили навсегда!
Мы с Мелким услужливо прижались к стенам коридора, не смея закрывать дорогу великому чувству.
— Мужик! Окстись!
— Приди же в мои объятия!
— По-хорошему тебя прошу…
— Любимая!
— Варна!
— Не-не, не смею вам мешать, — смиренно потупилась я.
— Прекрасная Виссенара!
— Мужик…
— О, милая!!!
— Нет!
— Да-а-а-а! — в восторге завопили мы с парнями.
Это случилось. Его высочество Эдорр добежал и отдал себя на волю чувств. Прикрыв глаза и вытянув пухлые губки трубочкой, он потянулся к Вису, Вис — от него, но запутался в юбках, покачнулся…
— Их губы слились в поцелуе, наполненном неудержимой страстью, горячечной нежностью и яростью первой любви. Его руки блуждали по корсету в поисках шнуровки; она чувствовала, как тело предаёт и изнывает от желания…
Мы с Морисом покосились на горняка в суеверном ужасе.
— В книжке прочитал, — со вздохом признался здоровяк. — Заучил вот…
С блаженным вздохом принц отстранился от любимой, не разжимая кольца рук. Открыл глаза… и, чего и следовало ожидать, истошно заорал. На него смотрел высокий помятый и крайне недовольный происходящим рыжий (как Виссенара!) мужик.
Вис вытерся локтем и как мог спокойно проговорил:
— Ну чё… Расколдовал ты меня, приятель.
Коллекция фингалов его высочества увеличилась вдвое.
— А девкой был бы краше, — добавил разочарованный неромантичным исходом Мелкий.
Обморок принца не мог изменить одного: вопль, отражаясь от начищенных полов и высоких потолков, мячиком скакал по коридорам. А слуги очень, ну очень любили своего господина.
Памятуя о проведённых вместе минутах, Вис не бросил лишившегося чувств «любимого» на полу. Отволок к стене, аккуратненько пристроил и, сорвав с окна занавеску, укутал, как младенца. И возможно именно этих драгоценных секунд не хватило, чтобы убраться до того, как стражники перекрыли коридор с одной стороны, а неудачливые невесты с другой.
Прикинув масштабы бедствия, мои мужики спешно вооружились. Мечи, ясное дело, отобрали ещё на входе, но Морис ухитрился припрятать ножички в крошечных башмачках, Мелкий угрожающе хрустнул шеей, а Вис подцепил ступнёй, подкинул и крутанул в одной руке освобождённый от занавески металлический карниз. Палка была длинновата и тяжеловата, но вор справлялся с ней так, точно десяток лет упражнялся именно для такого случая.
Коротышка нетерпеливо побарабанил ладошками по лысине горняка, придерживая ножички пальцами:
— Ну что, как в «Сытом борове»?
— Как в «Сытом борове», — кивнул Мелкий и, осторожно сняв малыша с шеи, раскрутил и на бреющем полёте запустил в толпу охранников.
— Дамы, дамы, не спешите! Меня на всех хватит! — занялся второй половиной преследователей Когтистая лапка.
— Ваше высочество! Они убили принца-а-а-а! — взвизгнула чахоточная и наконец-то, ко всеобщему облегчению, упала в обморок.
О-о-о! Давненько я так хорошо не разминалась! Пальцы сводило от выплетаемых заклинаний, сглазы сыпались сухим горохом. И как же хороши были мои мальчишки! Зря, ой зря я сомневалась в их профессионализме! Просто каждый был хорош в своём деле. И сейчас они наслаждали им, проскальзывая меж противников, как юркие рыбки сквозь слишком крупные сети. Неповоротливые стражники едва разворачивали махину доспехов навстречу врагу, а того уже и след простыл! Поднырнул, перепрыгнул, пихнул, заваливая на спину, как огромного вяло трепыхающегося жука.
Мелкий так вовсе сшибал неприятелей, как в палочки играл. Кабы не коротышка, орудующий ножичками со скоростью стрекозы, как пить дать насадили бы горняка на пики! Но метал звякал о метал, отражая удары, и парочка слаженно пробивалась вперёд, освобождая дорогу и нам с рыжим.
— Я твоё лицо съем, подлюка! — пообещала боевая деваха рыжему и, судя по выражению собственного, сделать это была вполне в состоянии.
— Разве даме под стать так выражаться? — Я пригнулась, пропуская над головой свободный край карниза, которым Вис отпихивал ненормальную. — Язык распухнет!