— Чего изволите? Могилку прополоть? Посадить цветочки? Оставить портянку на долгую память? — последней я, на всякий случай, отгородился от опасной собеседницы.
Призрак подплыла ко мне близко-близко, резко, сильно загребая воздух руками. В последний момент вильнула, облетая импровизированный щит, и почти уткнулась своим носом в мой, так, что я ощущал исходящий от неё холод. Не вечерний и не снежный. Холод того места, где больше нет тепла. Того, где, какой бы властью ты ни обладал, невыносимо тоскливо. Она открыла рот, и его тёмный провал показался бездной, готовой проглотить и не выпустить. Куда страшнее клыков. Хорошо, что я не купился на ласки улыбчивой красавицы в лесу. Кто знает, к чему привёл бы её поцелуй?
— Я отпускаю с тобой внучку, — прошептала ведунка, обдавая меня дыханием без запаха.
— Неожиданный вывод, — признал я. — Но боюсь, от нашего договора мало что зависит. Варна сама принимает решения. И она не доверяет мне. Мы враги куда больше, чем друзья…
— Ничего, совместная борьба, пусть и по разные стороны баррикад, сближает.
— Она имеет право сама решать.
Пониже спины ощутимо укололо. Вот хитрая кошёлка! Стоило только отвлечься…
— Ты мужик или сопля аристократская?! — разозлилась призрак. — Сунул в мешок, завязал покрепче и поминай как звали!
— А потом развязал горловину, схлопотал проклятьем или просто кулаком по зубам…
— Неужто кто-то здесь перетрусил? Варна обычная баба, в конце концов! Побуянит и смирится! Но в Холмищах ей жизни нет. Она умерла для этого места, умерла сотню лет назад, и теперь лишь медленно гниёт, но сама не замечает этого! Увози её, малец! Увози, даже если она будет вопить и сопротивляться! Даже если я буду…
Морщинистая, седая, мёртвая, в конце концов, она всё же не выглядела ветхой. Бойкая и по иронии полная жизни старушонка, которая ещё нам с Варной фору даст. Но в ту секунду провалы глаз, глубокие складки у губ — всё говорило… кричало, сколько десятилетий… Да какие десятилетия?! Сколько столетий провела на этом свете ведунка, имя которой истёрлось из времени! И как она ужасно, смертельно устала.
Старая ведьма и правда отпускала внучку. Торопила. И её, и меня. Точно напоила брагой несмелого юнца, всё никак не решающегося на поцелуй. Она больше не хотела держаться за этот мир, но бросить его почему-то не могла.
— Она не хочет вас оставлять, — произнёс я как утешение, а не как последний аргумент в споре. Мы оба знали, что я увезу Варну, а если она не захочет, гвоздями приколочу себя к порогу дома, чтобы страдальчески стонать каждый раз, как она проходит мимо. Её совесть не выдержит. Ведунка упряма, но она ещё не знает, насколько упрям я.
— Плохо забывать мёртвых, — так же тихо ответила бабуленька, — но жить ими ещё хуже.
Слишком грустно стало. Тяжело. Я насвистел начало песенки про одинокую соблазнительную пастушку, приподнял воротник плаща и затолкал онучи обратно в карман, дабы их вонь не рушила романтику предстоящего момента.
— Вы позволяете увезти её, потому что я не повёлся на одинокую красотку в лесу? Прошёл проверку?
Бабка задумчиво почесала в затылке, прочесав его насквозь.
— Да, — неубедительно подтвердила она, — ты прошёл проверку. Это ведь была всего лишь проверка, бабуленька точно-точно не пыталась просто развлечься в такую замечательную ночь!
— Тогда последний вопрос.
— Не сомневалась, что он у тебя появится. Мёртвые не раскрывают своих секретов просто так…
— Даже родным внучкам, я заметил.
— Не перебивай, балабол! Мёртвые не раскрывают секретов просто так. Но, раз уж ты очаровашка, хоть и болтун, я позволю задать один вопрос.
Я серьёзно посмотрел на неё, даже брови насупить попытался. И важно поинтересовался:
— В какую сторону идти?
Что ж, я всегда умел поразить женщину. Даже призрак уронила челюсть. До уровня пояса, как полагается:
— Что?
— В какую сторону идти?! — раздельно и громко, как для всамделишной старухи повторил я. — Варну никак отыскать не могу!
Не успев поднять подбородок, она указала в нужную сторону, но прежде, чем я скрылся за деревьями, догнала:
— Эй-эй! Я же могу передать тебе ответ от отца! На что угодно ответить! Я тебе предлагаю знание посмертия просто потому, что у меня настроение хорошее! Больше ничего не спросишь? Не хочешь знать, например, когда умрёшь?
Светлячки выбирались из дупла старого дуба, кружились, поначалу не решаясь отлететь далеко, но, быстро осмелев, неугомонным роем неслись к звёздному небу. Эти не погаснут. Эти долетят. Быть может, не так далеко, как думают, но точно куда-нибудь долетят.
— А, не надо, — отмахнулся я. — Какой интерес жить без сюрпризов?