Мы помолчали, потому что рядом с кровожадной сиреной находиться рядом никто не хотел. Ещё через пару часов Роджер ушёл отослать кому-то письму. Когда он вернулся, ближе полуночи, Джеанна всё ещё не вышла. Зато хитрый дракон смог стащить для нас ужин с королевской кухни. Потом мне рассказали, что сирена активизировались, и новая война начнётся со дня на день. Оставалось лишь тяжело вздохнуть и ждать ответов от шпионки.
На рассвете дверь тихо открылась, и из камеры повеяло жареным и кровью. Меня аж всего перетряхнуло от понимания того, что могли значить эти запахи. В коридор вышла девушка, её одежда никак не изменилась, только перчатки пропали. Джеанна развернулась и медленно пошла всторону лестнице, когда сирена проходила под освещающим шаром, её плащ сверкнул красным. Вся, вся её одежда была пропитана кровью, только белая маска осталась чистой.
Роджер заглянул в камеру и сразу отвернулся, мне он даже заглянуть не дал. Через минуту лицо дракона вернуло себе привычный цвет, и ректор Академии зашёл внутрь. Я заранее зажал нос и приблизился ко входу. Тут мне стало понятно поведение Роджера, потому что самому захотелось сделать также.
Я побывал на разных казнях, пытках и полях битвы, но никогда не видел такой жестокости. Вот что значит, когда мести дают выплеснуться. В этот момент мне стало жаль не Джеанну, потерявшую дедушку, а шпионку, что погубила бесчисленное количество наших солдат. Никогда бы не подумал, что можно жалеть предателей.
Почти весь пол был залит кровью, а на стенах виднелась сажа. В один угол были аккуратно сметены… повторяющиеся части тел. Джеанна отрезала, отращивала обратно и повторно удаляла пальцы у несчастной девушки? Сама шпионка обнаружилась в лохмотьях в другом углу, где она сжималась и тихо что-то бормотала. Её тело было всё в крови, многочисленные шрамы были порезаны несколько раз, а на самых чувствительных местах были ужасные ожоги.
- - Прошу перестань! Я уже всё сказала! Не лечи больше! - эти слова она тараторила то быстро, то медленно, давясь слезами и кровью.
Боги! Стоило, наверное, подарить быструю смерть этой сирене, даже вся ненависть к ней у меня пропала. Вдруг шпионка выгнулась, закричала осипшим голосом, а её грудь зашипела. Через минуту всё тело поглотил огонь, и девушка наконец умерла. Джеанна не дала ей даже безболезненной смерти.
Только сейчас я понял, насколько опасна была та, что гордо называлась Обсидиановой Морской звёздой. Нам очень повезло, что мы никого не тронули из её окружения, иначе страшно представить, что Джеанна могла сделать с адептами. Как только я решаю, что позвал всё глубину дерьмовости сирен, так сразу происходит нечто более ужасающее.
Единственным чистым местом в камере являлся стол, на котором лежали белоснежные листы с вопросами. Бумага была полностью исписана, даже попадались дополнительные вопросы и ответы на них. Рядом с отчетом аккуратно сложенные перчатки источали ужаснейший запах крови и гари. Наверное, эту вещь теперь смело можно назвать проклятой.
***
Если бы кто-нибудь вышел на крышу самой высокой башни дворца, то увидел бы девушку в чёрно-красном плаще. Однако в столь ранний час не было ни одной живой души, что захотела бы стоять под промозглым ледяным ветром. Небо медленно светлело, и первый луч солнца уже с нетерпение отсчитывал последние секунду.
Небосвод озарился, а на башне раздался звон: фарфоровая маска выпала из рук девушки и разбилась о камень. Фигура никак не отреагировала на пронзительный звук, волосы развивались на ветру, больше не сдерживаемые лентами маски. Плащ колыхнулся, но девушка щелкнула пальцами: ткань занялась тёмным пламенем, в этот же миг глубоко под землёй раздался вопль. Через минуту пепел рассеялся над замком и растворился в воздухе так же, как навсегда прекратилась чья-то жизнь.
Девушка долго смотрела за горизонт, где в самую ясную погоду можно было увидеть заснеженные пики гор. Потом взгляд переместился на розовеющие небо, на котором сегодня не было облаков. Если бы кто-то стоял рядом, он бы несомненно увидел, как по щеке потекла слеза, но в следующую секунду из-за спины выросли огромные крылья, и фигура устремилась вверх.
С изящного лица исчезла какая-либо нежность, а глаза напоминали два бездонных колодца. Возможно, в этом виноват был жесткий и ледяной ветер с далёких гор, а может, и нет. Девушка стремительно поднималась, и с каждым взмахом мир становился всё дальше, а небо ближе. Единственное, что двигало фигуру вперёд, было ясное рыжее солнце, что всходило над Гиеном.