Девушка открыла глаза и стала разглядывать потолок, только через пару минут заметила меня. Но сначала высказалась, как следует, по поводу своей болезни. Причём очень смачно и на анфермерском, я понял меньше половины. Потом она долго пила воду, опустошила пару графинов, прежде, чем вообще смогла говорить. Джеанна была очень слаба, но уже нормально соображала.
- - Могу я узнать, что произошло? – поймав растерянный взгляд, пришлось пояснять, - Ты проспала неделю.
- - Оу, - вот чем меня удостоили, - прости. Я не знала, что так получится. В дневнике не было ничего подобного.
- - В дневнике? – у неё снова бред? В прошлый раз она что-то бормотала про рог и заброшенное королевство.
- - Хм, - Джеанна потёрла голову, - у меня тут возникла проблемка, пришлось срочно решать.
- - И это ты называешь решением? По-моему, это ещё большая проблема!
- - Ну… Это мы скоро узнаем, - прокряхтела девушка и подошла к зеркалу, - Боги! Это я так выгляжу? Волосы ты мне заплетал?
- - Пару раз расчёсывал, - неопределённо передёрнул плечами, - а символы…
- - Тц… - зацыкали на меня.
- - Глаза…
- - Я же говорю, решала проблемку. Ритуал вытянул все силы и лицо разукрасил. - мне хотелось спросить про огонь, но кто бы мне дал, - Когда к нам в Академию приезжает королева Анфермерии?
- - Было бы удивительно, если бы ты не знала. Через две недели, чуть меньше. А..? Это всё как-то связано, да? Ритуал, сирены, королева?
- - Да, - вздохнула Джеанна, грустно взглянула на меня, - я не могу тебе рассказать, мне запретили.
В общем-то, так наш разговор так и закончился. Мне уже стало понятно, что у девушки какие-то тёрки с Анфермерией, что она прячется в нашей Академии. Могу предположить, что она полукровка или что-нибудь в этом духе. Но не может же она быть сиреной? Да? Она ни разу не использовала голос, да и отвечала Джеанна тогда под сердцем дракона. Полукровка-сирена? Или не сирена вовсе? Демоны! Почему ей запретили мне всё рассказывать, и я уверен, все, кто знает, будут молчать.
Глава 26.
Последнее время Джеанна была очень бледной, быстро уставала и, откровенно говоря, напоминала свою блеклую копию. А когда объявили официальный день прибытия королевы Анфермерии, девушка вообще на пары не явилась. Всё это было очень странно, но парни мне клялись, что ничего не знают, а Никоэлла с Анией тщательно избегали вопросов и ловко переводили тему.
На кануне королевского визита всю Академию тщательно мыли и чистили. Не то чтобы было очень грязно, нет, краска не трескалась, пыль не лежала вековым слоем, полы были всегда подметены… Но тут всё просто засеяло: в окнах стёкла стали прозрачные-прозрачные, кустики неожиданно приобрели ровные и аккуратные формы, местами подкрасили изгороди. И конечно, украсили приёмный зал, вывесив в нём флаги обеих стран и поставив цветы.
Утром нас всех собрали на площади и попросили ходить сегодня группами, в каждой из которых есть кто-то знающий анфирмерский. В Академию приезжала королева со свитой, мы должны были готовы встретиться с сиреной в любой момент. Понравилось ли это студентам? Нет, сирен все тихо ненавидели – многие потеряли знакомых, друзей или дом. Со мной увязались какие-то девушки с лечебного, отказать им было сложно, так как пары у нас стояли в соседних кабинетах.
После обеда прозвонил колокол, и мы поспешили в зал, нас построили ровными рядами и проверили нашу парадную форму. Я попытался в толпе найти рыжую голову, к счастью, новый цвет волос сильно бросался в глаза. Однако Джеанна стояла довольно далеко от меня, но выглядела довольно бодро. К тому же рядом с ней стоял Артур и не очень далеко – Никоэлла.
На сцене появился дядя с Диганом и сэром Рикардом, затрубили трубы и двери в зал отварились. К сцене шла королева Анфермерии, а вся мужская Академии часть пускала слюни. Да, сирена выглядела просто шикарно и явно не считалась с модой Кариена. На Изабелле Арьер-де-Круа был обтягивающий комбинезон, предположу, что для верховой езды, с золотыми нашивками на плечах, груди и сапогах. С задней части талии было прикреплено подобие юбки или, может, намёк на шлейф. Хрен знает, это могло быть и королевской мантией. Однако пускали слюни парни не из-за одежды, а из-за того, что она не оставляла место фантазии.
Каблучки простучали до сцены, где и остановились. За королевой поднялись ещё какие-то сирены, среди них было двое мужчин: один моложе, другой совсем старый. Наш ректор начал рассыпаться в вежливых славах, фальшивых (но очень правдоподобных) улыбках. Изабелла слушала всё это с постным лицом, хотя говорили ей всё на анфермерском. Через полчаса приветственная часть закончилась – обе стороны закончили льстить друг другу. И слово взяла, до этого молчавшая, королева.