Едва он завернул за угол в последний раз, как внезапный шелест материи заставил его резко обернуться. Поздно! Удар пришелся ему в правое плечо. Резкий хлопок – и сустав был выбит.
Он схватился рукой за раненое плечо и стиснул зубы, превозмогая слепящую боль.
– Ты! – крикнул он. – Где же твой ученик?
– Обернись назад! – спокойно ответил Мастер Синанджу.
Голландец опять круто развернулся. И снова удар настиг его неожиданно – ногой, сзади, а не спереди, откуда он его ждал. Пинок пришелся ему под правое колено, и нога мгновенно согнулась. Он с опозданием понял, что Мастер Синанджу его перехитрил: на карнизе, кроме них двоих, никого не было.
Крепко держась за выступ, Голландец взглянул на Мастера Синанджу.
– Четыре удара? Так, кажется? – проскрежетал он.
– Ты, оказывается, и в традициях силен? – спросил Чиун.
– А как же! Мастер Синанджу демонстрирует полное презрение к противнику тем, что наносит ему четыре удара, после чего удаляется, оставив того поверженным либо, на худой конец, униженным. Но я такого обращения не заслужил. Я бы мог стать тебе отличным учеником, из меня вышел бы превосходный Мастер Синанджу. Я мог бы стать легендарным Шивой!
– Будущий Мастер Синанджу ни за что не причинил бы вреда такой невинной душе, как Ма Ли, – отрезал Чиун. – Ты заслужил мое презрение.
С этими словами он ударил Голландца в правое колено ровно с той силой, чтобы кость треснула, но не сломалась.
– Я бы мог стать легендарным Шивой, мертвым ночным тигром, но с белым цветом кожи! Откуда тебе знать, что это должен быть Римо, а не я?
– Шива – это Римо, – произнес Чиун и приготовился нанести последний, четвертый удар.
– Нет! – завопил Иеремия Перселл. – Я не дам тебе одержать надо мной верх! Я лучше сам брошусь с этого карниза! – Он расслабил члены и, как осьминог, скользнул с карниза вниз.
Мастер Синанджу успел ухватить его за длинные волосы и водрузил обратно на выступ.
– Я не желаю твоей смерти! Мне надо только навсегда лишить тебя силы.
– Этого не будет никогда! – заявил Голландец. – Ты, верно, забыл о возможностях моего воображения?
Мастер Синанджу вдруг очутился не на карнизе высотного здания, а в лапах стального чудовища. Дом у него под ногами зашатался, а окна превратились в квадратные глаза, которые в упор пялились на него. К нему потянулась рука из бетона и стали, она была больше легковушки.
Умом Мастер Синанджу понимал, что это всего лишь обман зрения. Здания не превращаются в стальных чудищ. Но он не мог заставить глаза видеть что-то иное. Он крепче сжал в руке волосы Голландца: если тот умрет, погибнет и Римо.
Вспыхнул огонь. Голубое пламя – настоящее! – побежало вверх по руке Чиуна. Он лихорадочно замахал рукой, пытаясь сбить огонь. Стремясь увернуться от занесенной над ним лапой чудовища, Чиун подпрыгнул и вжался в стену. По крайней мере, стену он еще чувствует. Это была его последняя надежда. В другой руке он по-прежнему сжимал гриву Голландца. Тут за волосы дернули, но Чиун крепче сомкнул пальцы.
Когда мираж исчез, стихла и нестройная музыка. Чиун заморгал. В руке он продолжал держать волосы Перселла, но и только: они были отсечены острыми ногтями.
Чиун был на выступе один. Он поспешил на следующий этаж, где проводил свою встречу губернатор. Мастер Синанджу заглянул в окно и убедился, что ничто не нарушило запланированного хода собрания.
Он стал спускаться, внимательно смотря вниз, но никакой бесформенной фигуры в пурпурном одеянии не обнаружил. Голландцу опять удалось ускользнуть, и он, поверженный, снова удалился зализывать раны. Вот и хорошо! Чиун надеялся, что, может быть, этот раз станет последним.
В Атланте вице-президент со свитой остановился на ночь в отеле “Холидей инн”.
Как только от машины все ушли, Римо выбрался из багажника, отыскал таксофон и позвонил Смиту.
– Римо, как я рад, что вы позвонили! – сказал Смит. – Чиун доложил, что он предотвратил попытку покушения на губернатора Принсиппи. Но Перселл ушел. Чиун считает, что следующим на очереди вице-президент.
– Я готов его встретить.
– Оставайтесь на месте! Чиун направляется к вам.
– Скажите ему, чтобы три раза постучал по багажнику вице-президентского лимузина.
Голландец проковылял несколько кварталов. Он что-то высматривал. Сейчас он находился в не слишком благополучном деловом районе в восточной части Лос-Анджелеса. Где-то тут должен быть магазин инструментов. Найдя то, что искал, он влез в лавку через заднюю дверь. В каждой такой лавке непременно есть тиски. Он без труда нашел их в подсобке – они были прикручены к верстаку. Стиснув зубы от боли, он зажал в тиски правое предплечье и с силой дернулся всем телом, вправляя выбитое плечо. От страшной боли на лбу у него выступил пот, но сустав встал на место. Теперь он может двигать рукой, а значит, и все другое будет легче исполнить...
Херм Аккорд прождал в баре почти час. Он уже собирался уйти, когда вошел тот, кого он дожидался. Незнакомец нес в руке портфель.
Это был красивый парень с несколько рассеянным выражением лица. Его льняные волосы были острижены на манер панков – как будто целые пряди кто-то выхватил безжалостным серпом.
– Ты – Голландец? – спросил Аккорд.
– Да, – ответил блондин и прохромал к столу, отмахнувшись от официантки.
– Что за работа?
– Завтра вечером состоятся теледебаты двух кандидатов в президенты.
– И что?
– Я хочу, чтобы они вошли в историю как неоконченные дебаты.
– Вроде неоконченной симфонии? Это можно устроить. Только для взрыва уже поздновато. Фейерверки – это мой конек.
– Твой конек – смерть. Ты бывший цэрэушник. Отступник. И у тебя слава человека, способного на невозможное. Мне наплевать, как ты это сделаешь. Вот. – Голландец не без труда водрузил кейс на стол. – Здесь миллион пятьдесят тысяч долларов.
– Но по телефону я запросил миллион. Что за пятьдесят сверху?
– Я знаю, у тебя свой самолет. Отвезешь меня, куда скажу.
– Куда именно?
– Домой.
Римо вышагивал по крыше “Холидей инн”. Двумя этажами ниже вице-президент завершал последние приготовления к заключительным теледебатам. За всю ночь Голландец так и не появился, а теперь уже брезжил рассвет.
Через пожарный лаз показался Мастер Синанджу.
– Есть что-нибудь? – встревожился Римо.
– Нет, – успокоил Чиун. – В вестибюле никого подозрительного. Вот, принес тебе газету. Может, она отвлечет тебя от непрестанного шагания.
– В такое-то время? – Римо рассеянно взял газету.
– Может, нам еще долго ждать придется.
– Почему ты так думаешь?
– Голландцу сюда еще добраться надо. А он к тому же охромел.
– Четыре удара?
– На самом деле, только три, – поправил Чиун и перегнулся через ограждение, держа в поле зрения вход в отель. Римо бросилось в глаза, что Чиун как-то странно спокоен.
– Ты небось рассудил, что, раз он покалечен, больше шансов на то, что мне не придется его убивать, чтобы одержать над ним верх? – предположил Римо.
– Такую возможность я, конечно, не исключил, – прохладным тоном отозвался Чиун. – Однако в мои задачи входило защитить губернатора. А поскольку убить Перселла я не мог, то сделал все возможное в данной ситуации.
– Он все равно мой!
– Как только он здесь появится, я дам тебе знать.
От нечего делать Римо углубился в газету. На четвертой странице его внимание привлекла небольшая заметка. Он оторвал от листа клочок текста и кликнул Чиуна.
– Можешь не следить за дверью, – сказал он. – Голландца здесь нет.
– Откуда ты узнал? – удивился тот и сейчас же поправил сам себя: – Как ты можешь говорить это с такой уверенностью?
Римо угрюмо протянул Чиуну заметку. Мастер Синанджу прочел заголовок: “Птеродактили над Сен-Мартеном”.