Успешный молодой бизнесмен, который уже в двадцать четыре заработал свой первый миллион. Еще в университете он получил гранд, который и стал его стартовым капиталом. Благотворительные вечера, светские рауты, экономические форумы, встречи с лидерами иностранных держав, да жизнь этого мужчины пестрила яркими красками. Как и волосы всех девушек, которые оказались запечатлены с ним на фотках. Начиная от иссиня-черного и заканчивая неестественным блондом. Константин не соврал, он действительно не был женат. Но вниманием женщин не был обделен. Самый настоящий бабник.
Но все статьи были старыми, датированными двумя годами ранее. В один миг миллиардер исчез со всех радаров, и до сих пор никто так и не знает где он находился и чем занимался все это время.
Только верхняя ссылка на статью была совсем свежей: несмотря на то, что он внезапно пропал, его крупный холдинг, который он сам и основал, продолжал занимать лидирующие позиции. Так что Титов Константин вновь вошел в сотню богатых людей страны за прошедший год.
Да уж, с таким мужчиной мне не тягаться. И, как известно, деньги правят миром.
Утро меня встретило головной болью и резью в глазах. Пользуясь моментом, пока дочка мирно спала, я успела лишь добежать до ванной и умыться.
Моя дама решила, что она уже выспалась и пора устроить маме очередной тест-драйв.
Скрутив волосы в дульку, я забрала малышку из кроватки и усадила ее в детский стульчик. Алёна куксится, трет носик и похныкивает. Ставлю перед ней тарелку с кашей, вкладываю в маленькую ручку ложку, но она сразу же летит в стенку.
Бунт на корабле.
Пока я иду к ящику за новой ложкой, моя маленькая разбойница решает попробовать степень готовности каши и влезает в нее ручкой. Со слезами на глазах я наблюдаю, как сквозь пухлые пальчики вытекают ее остатки.
— Алёна, — канючу устало и бреду к дочери.
Каша уже у нее и на волосах.
Все, сил моих нет больше.
Слышу, как в комнате разрывается мой мобильный, сразу же обращаю внимание на часы.
Ровно восемь ноль-ноль. А Титов пунктуальный.
Головная боль становится еще сильнее, капризничает Алёна, мобильный звонит, меня атакуют со всех сторон. Недовольно вздыхаю и бегу в комнату, хватаю телефон с тумбочки и возвращаюсь в кухню, звонок по пути сбрасываю.
Но, не заметив порожек, я спотыкаюсь об него и валюсь носом вперед, за малым успев выставить руки, чтобы окончательно не шмякнуться лицом об пол.
В кухне раздается хохот малышки. Ну, хоть кому-то весело.
В надежде, что моя неуклюжесть улучшит настроение дочери, я потираю ушибленные пальцы на ногах и встаю, знатно выругнувшись себе под нос.
Но нет, в комнате снова раздается детский плач.
Мобильный опять вибрирует, я выглядываю в окно и вижу крышу белого джипа, стоящего за забором.
Вновь отклоняю вызов и направляюсь к дочери. Пытаюсь вырвать из ее цепких рук полупустую тарелку, но малышке не нравится, что я лишаю ее возможности пошкодить.
— Алёна, отдай маме тарелку, — наконец-то я побеждаю в этом неравном бою.
— Дяй! Дяй! Мама, дяй! — навзрыд плачет Алёна и сгибает пальчики.
Последней каплей становится очередной звонок.
И… я закипаю, как чайник. Аж пар из ушей валит.
— Некогда мне! — прикрикиваю в трубку, собирая с волос дочери кашу. — Оставьте нас в покое!
Отключаюсь и небрежно бросаю телефон на стол.
Вытерев румяное лицо дочери, я вновь наполняю ее тарелку и пытаюсь впихнуть в малышку хоть ложку. Но забастовка воинственно продолжается.
Резко дунув себе на лицо и убрав растрепавшиеся передние прядки, я сажусь перед Алёной на стул и строго смотрю на дочь.
— Алёна, открывай рот, — говорю серьезно. — Мама все равно выиграет.
Дочь показательно зажимает рот и отворачивается от меня. Кончик ложки скользит по пухлой щеке, оставляя ровный след каши.
Тут я слышу стук входной двери и резко вскакиваю со стула. В кухню входит Константин и осматривается, а у меня челюсть на пол падает от такой наглости.
— Что вы тут делаете? — ошарашено произношу я, буравя его хмурым взглядом. — Немедленно покиньте мой дом.
Внимательный взгляд мужчины скользит по мне, затем перескакивает на хнычущую Алёну. Малышке вообще все равно, что к нам тут заявился незваный гость, у нее своя пластинка.
Константин уверенно приближается к нам, и каждый его четкий шаг набатом бьет по моей бедной голове. Я быстро встаю между ним и детским стульчиком, перекрывая ему путь.
— Не подходите, — я раскидываю руки в стороны, — я вас не пущу к дочери.
— Виктория, я пришел, чтобы помочь. Крик Алёны слышен на всю улицу, — его широкие плечи приподнимаются в тяжелом вздохе.