Желаю приятного чтения.
ГЛАВА 2.
Вика
У меня все плывет перед глазами, а сердце бухает уже в горле.
Это шутка? Это чья-то злая шутка?
Дрожащими руками достаю мобильный из раковины и жму на отбой. Кладу гаджет рядом на гладкую поверхность и ледяными пальцами откручиваю вентили.
Умываюсь холодной водой и пытаюсь вернуть себе самообладание. Но в этот миг мой мобильный вновь начинает звонить.
Срываю бумажные полотенца, вытираю лицо и снова отвечаю на звонок, вот только первым сказать мужчине на том конце провода я не даю:
— Вы ошиблись. Не звоните сюда больше.
И вдруг с головы до ног меня пробирает озноб.
А вдруг он тут?
Выбегаю из туалета, по пути задев плечом незнакомую женщину. Скомкано прошу прощения, а сама глазами бегаю по игровой площадке. Алёны нигде нет.
Ни в бассейне, ни на руках мужа, ни у свекрови.
НИГДЕ!
Растеряно бросаюсь к игровому домику. Может, она заползла в него?
К горлу подкатывает удушающий ком, еще немного и я рухну в обморок.
— А вот и наша мама.
Оборачиваюсь на голос сестры и позволяю первой слезе скатиться по щеке.
— Вик, ты чего?
— Алёнушка.
Забираю свою дочь из рук Аллы и целую ее пухлую щеку. Маленькие ручки обхватывают мою голову, а я прислоняюсь щекой к маленькому тельцу.
— С тобой все в порядке? — я ощущаю руку сестры на своем плече.
— Да, — улыбаюсь наигранно, но получается криво, — просто устала.
Настроения продолжать праздник уже нет. Мне надо как можно быстрее увезти отсюда дочь. Подозрительно осматриваясь по сторонам, я надеваю на Алёну кофточку. Мой взгляд останавливается только на незнакомых мужчинах. Так недолго и паранойю поймать.
*****
Дома я забываю о странных звонках. Меня снова поглощает быт. Я готовлю обед, собираю контейнеры с едой мужу на работу. Пытаюсь навести в квартире порядок.
К вечеру я обессилено падаю на кресло и вытягиваю вперед гудящие ноги. Алёна крутится в кроватке, еле уложила ее.
Поправляю растрепанные волосы, связанные в пучок на голове. Широко зевнув, я нахожу в себе силы встать, достаю из шкафа чистое полотенце.
Как вдруг…
Телефон, лежащий на прикроватной тумбочке, оживает. Экран загорается, пришло сообщение.
+ 7 (918) 666-…: «Мне все равно хочешь ты этого или нет, но я увижу свою дочь».
Отхожу от мобильного на три шага назад, словно от него можно заразиться смертельным вирусом.
— Спит? — на пороге стоит муж, а я вздрагиваю от его неожиданного шепота.
— Д-да.
Я сначала порываюсь рассказать ему обо всем, но вовремя себя останавливаю. Не хочу его тревожить лишний раз. Он итак в последнее время весь на нервах.
— Побудь здесь, я в душ.
— Может, составить тебе компанию? — Илья перехватывает меня за талию.
— Извини, дорогой, я устала.
Он расстроено вздыхает и отпускает меня.
Я быстро расслабляюсь под горячей водой, стою неподвижно, как статуя. Даже вылезать не хочется. Но едва я успеваю намылить голову, как в ванную врывается Илья.
— Вика, срочно вылезай.
Он специально не закрывает за собой дверь, и я слышу плач Алёны.
— Илья, возьми ее на руки и покачай.
Занавеска резко отодвигается, и я встречаюсь с хмурым взглядом мужа.
— Я пытался, у меня не получается.
Грустно вздохнув, я срываю полотенце с крючка и вылезаю из ванной.
Как легко сказать «у меня не получается»!
Я спешно вытираюсь и, набросив на себя халат, бегу в нашу спальню.
Алёна уже стоит в кроватке, держась ручкой за перекладину, и льет крокодильи слезы.
Знаю, моя дорогая. Ох уж эти проклятые зубы!
Беру дочку на руки и прижимаю к себе. Она кладет головку мне на плечо и прихныкивает, жалуется. Я расхаживаю из стороны в сторону, пружиня на ногах.
Капли нам совсем не помогают, на носочках бреду в кухню, достаю из шелестящего пакета большую сушку и завлекаю ей Алёну. Но моя капризная мадам начинает реветь еще громче.
— Я не могу заснуть!
В коридор выскакивает Илья. Он давно уже съехал в отдельную комнату, оставив нам с дочерью целую спальню.
— Но Алёну беспокоят зубки, — произношу виновато, прикачивая хнычущую дочь.
Захожу в спальню, Илья залетает следом.
— И нас снова ждет бессонная ночь? — злобно цокает муж.
— Нас? — я возмущаюсь. — Прошлую ночь я успокаивала дочь одна, может, ты хотя бы сегодня поучаствуешь? Ты ведь отец.
Шикаю я не него, прожигая рассерженным взглядом.