— Верно, — кивнул Саннид. — Санта отдала Эрсе силу плодородия, но поскольку она участвовала в творении всех форм жизни Эрсы, она творит их подобия и здесь, только другими средствами. И создаёт новые формы. Санта, как вы знаете, даже издалека продолжает влиять на плодородие Эрсы, на рост и состояние всего живого — людей, животных, растений. Но особенно велико её влияние на зверей. Когда-нибудь те, что являются на Эрсе животными, станут там, на Санте, другими, более развитыми существами. По одной из самых древних местных легенд, у Гины были дочери-близнецы — Гинтра и Санта. Первая покровительствовала растениям, вторая — животным. Позже родилась другая легенда, которая назвала Гинтру главной лесной богиней. А среди её младших сестёр, гинт, были богиня растений Виринга и хозяйка зверей Санта. Потом Санта поселилась на небе, и роль покровительницы животных перешла к Гинтре. Она, конечно, госпожа всего, что есть в лесу, но растениями занимается в основном Виринга, а Гинтра… Она обычно является в сопровождении зверей. А в Лаутаме считают, что дочери-близнецы Гины Санта и Гинтра — две ипостаси одной богини, небесная и земная. Одна больше похожа на мать, богиню земли, другая — на небесного отца. В Лаутаме говорят: Санта — небесная царица зверей. Так оно и есть. Когда-нибудь животные Эрсы обретут на Санте совсем другие тела. Но произойдёт это ещё нескоро. Санта — ещё молодая ангама. Как и наша Эрса.
— Даже странно, что нашей Эрсы когда-нибудь не станет, — сказал Тиукан.
— Что тут странного? — поднял брови Саннид. — Ты тоже умрёшь.
— Но моя нафф получит другое тело.
— Верно. И она получит его даже после гибели Эрсы. Нафф бессмертна, но любое плотное тело подвержено старению и смерти. И тело Эрсы тоже. Но стоит ли грустить о ней за много миллионов лет до её гибели?
— Значит, у саннэфов пока нет плотных тел? — спросила Гинта.
— У некоторых уже есть, — помолчав, ответил Саннид.
— А они могут жить только на Санте? Или иногда появляются на Эрсе?
— Иногда появляются.
— Хель?
— Да. Его неспроста называют земным и небесным зверем. Иногда его видят здесь. А я видел его там, на Санте. Хель — воплотившийся в материи саннэф, стихийный дух. Ему не страшна никакая стихия. И тому, кого он несёт, тоже.
— И правда. Я же совсем не чувствовала ни ветра, ни холода, а ведь был мороз…
Гинта, смутившись, умолкла. Мальчишки смотрели на неё с восхищением и завистью, а Суана всем своим видом демонстрировала, что уж она-то здравомыслящий человек и никогда в подобные выдумки не поверит.
— На сегодня хватит, друзья мои, — промолвил Саннид, вставая. — Скоро ужин. После ужина вы свободны, но не гуляйте допоздна. Жду вас завтра утром.
Гинте не хотелось уходить. Она замешкалась у дверей. А когда оглянулась и встретилась взглядом с Саннидом, поняла, что может остаться.
— Санта — твоя ангама, — сказал старый нумад. — И твоё зачатие, и твоё рождение совпали с периодами активности яркой луны. Эйрин и Санта — ангамы твоей судьбы. Эйрин и Санта — твои боги-покровители. Тебе неспроста дали имя лесной богини. Одна из гинт полюбила небесного бога и тосковала о нём в своём родном лесу, пока не стала его супругой. Её назвали Санта — светлая, озарённая солнечным светом, согретая любовью солнечного бога. Небесный двойник земной богини.
— Учитель, тебя тоже удивляет, что я служу не в храме Санты?
— Нет, дитя, я уже давно ничему не удивляюсь. Во всём происходящем есть какой-то смысл. Просто мы не всегда его видим. Или не сразу. Ты, как маленькая лазутчица, пытаешься проникнуть во владения Камы, чтобы выведать её тайны. Она ничего тебе не откроет. Тебе — ничего. Кама и Санта противницы, и вражда их непримирима. Путь твой пока зыбок, подобно следу лодки на воде, но я думаю, он всё же верен. Мы часто находим не совсем то, что ищем, но именно то, что должны найти. Ты, наверное, уже поняла это. И кое-что обрела.
— Да… Только я не знаю… Я не всё понимаю.
— След на воде быстро исчезает, и, обернувшись, ты вряд ли найдёшь его. А впереди неизвестность. Водная гладь и никакой тропы. Ты плывёшь в неизвестность. Зачем?
— Не знаю, — тихо ответила девочка.
— Но почему ты продолжаешь свой путь?
— Потому что так надо.
— Кто тебе это сказал?
— Мой бог.
— Что это за бог?
— Не знаю.
— Ты служишь богу, которого не знаешь… Ты не боишься?
— Нет.
— Что ж, когда-нибудь он тебе откроется. Но будь осторожна. Кама — не твоя богиня. Она мало кого к себе подпускает. И очень не любит, когда посягают на её тайны.
— Учитель, а тебе удалось побывать на Каме?
— Нет. Среди ближайших к Эрсе ангам две закрыты для нас. Их владыки почти никому не открывают врата. Эти ангамы — Танхар и Кама.
— Ты говоришь, почти никому. Значит, кому-то всё же открывают?
— В Хаюганне есть служительница Камы, которой удалось приблизиться к бледной луне.
— Айданга?
— Да.
— А на Танхаре кто-нибудь бывал?
— Возможно, — сказал Саннид и слегка нахмурился. — Иди к своим друзьям, дитя. Харма уже накрыла на стол. И не гуляй далеко от дома. В Улламарне сейчас неспокойно.
Глава 7. Уллатам.
Дом Саннида стоял посреди пустыря. Место казалось неуютным. Ближайшее селение было за старой лундовой рощей, которая начиналась примерно в двухстах каптах от жилища амнитана. Каждое утро, выглядывая в окно, Гинта видела тусклый, унылый пейзаж: поросший серой травой пустырь, белесая, словно выцветшая роща. Гинта сразу вспоминала лунды, которые росли в саду Ингатама — белоствольные красавцы со светлой, серебристой листвой. Здесь почти все деревья были больные. Гуляя по роще, Гинта обнаружила много мёртвых. Под ногами шуршала сухая трава, а птичьи голоса звучали так редко, словно лесные твари сторонились этого места, а если кто-то из них и оказывался здесь, то по чистой случайности.
Широкая тропа вела прямо к посёлку. Однажды Гинта свернула влево и, пройдя около трёхсот каптов, заметила, что вокруг потемнело. Лундовая роща постепенно переходила в вирновую. С каждым шагом чёрных деревьев становилось всё больше и больше, и Гинта поняла, что это та самая роща, в которую она когда-то заехала, преследуя хеля. Теперь она забрела сюда с другой стороны. Двадцать лет назад тут гуляла аттана Диннара, и к ней явился тёмный бог…
Видела Гинта и замок правителя. Иргинтам. Раньше его называли Уллатам — Белый замок. Сейчас его снизу доверху оплели эти зловещие цветы. Иргин начинает расти, как кустарник, а если ему удаётся за что-нибудь зацепиться, ползёт вверх. Воздействовать на него при помощи анх запрещено, иначе он может погубить вокруг себя все растения, отняв у них сначала влагу и солнечный свет, а потом и нигму.
Замок производил поистине удручающее впечатление. Здесь всё казалось застывшим, мёртвым. Жили только эти цветы — яркие, сочные, тёмно-красные. Цветы-кровопийцы, высосавшие из всего вокруг жизненную силу. Они оплели высокую каменную ограду и мощные железные ворота, обвили стволы чахлых, поникших деревьев. Они покрыли причудливым кроваво-красным узором белые стены замка, свисали с балконов, с крыши, раскачивались на ветру. Они затягивали оконные проёмы, словно стараясь совсем заслонить от обитателей замка солнечный свет. Они царили здесь, и с ними даже не пытались бороться. Это было бесполезно. Да и кому бороться, если со старым минаттаном остались только несколько его самых преданных слуг. Остальные разбежались кто куда. И ближайшее селение опустело. Люди старались обходить подальше это проклятое место. Блуждая в окрестностях Иргинтама, Гинта не встретила ни одной живой души. Она слышала, что тёмный бог иногда появляется здесь в образе ванга или огромного чёрного вунха. Ей было страшно, но Иргинтам притягивал её своей зловещей красотой. Здесь родился сын тёмного бога. Тот, кому якобы суждено править миром и жить на своей собственной ангаме… Наверное, Диннара имела в виду ангаму Танхар — царство вечного мрака. Бывал ли кто-нибудь на Танхаре? Возможно… Саннид знает больше, чем говорит.
Через несколько дней Гинта пришла сюда опять. Ей очень хотелось посмотреть на дворцовый сад, но его со всех сторон окружала глухая стена. Странно. В Ингамарне так не строили. Центральные ворота Иргинтама всегда были заперты, да Гинта и не решилась бы постучаться в них. Должен быть ещё какой-нибудь вход, какие-нибудь небольшие задние ворота или калитка.