Его передернуло. Изо всех подлых и коварных поступков этот показался ему наихудшим, и он поймал себя на том, что уже сжал кулак и бьет им о стену.
Молчаливый послушник, которого им в качестве помощника выделил брат привратник, поднял взгляд, но сразу же опять опустил его и вернулся к своим делам. Очевидно, в монастыре Райгерн господствовало мнение, что Киприану Хлеслю можно доверять во всем и следует вести себя так, будто тебя ничем не удивишь.
– Как ты считаешь? – спросил Киприан Андрея, не успел тот дойти до конторки. – Если человек что-то сделал дважды, означает ли это, что он сумеет это сделать и в третий раз, или это значит, что пришел черед терять?
Андрей задумчиво посмотрел на него.
– Можно ведь попробовать сделать все и в третий раз?
– Потому что, если не попробовать…
– …то потеряешь в любом случае. – Андрей кивнул и улыбнулся.
– Мудрость сочится с твоих губ, как медовая роса, – заметил Киприан.
– В данном случае все решил твой собственный ум, о великий мудрец.
– И где еще я услышу на свой счет такую банальность?
Улыбка Андрея стала шире.
– Я нашел кое-что, – сказал он. – Хочешь посмотреть прямо сейчас или предпочтешь еще немного молча погоревать о жизни?
Киприан скроил недовольную мину.
– Подожди немного… еще чуть-чуть… вот, теперь я достаточно упал духом. Давай посмотрим, что у тебя там.
Они склонились над листом бумаги, где были записаны имена и действия иезуитов, замешанных в процессе Анны Моргин. Казалось, сначала им не терпелось изобличить девушку как ведьму, и, очевидно, они приложили свою руку к тому, чтобы убедить Каспара изменить возлюбленной. Однако потом Анна скрылась, убежище, которое ей дал Бука, было осквернено, и Бука погиб. Это сильно отрезвило иезуитов, и они принялись размышлять над тем, в какой грязи они, собственно, оказались.
– Это вся история охоты иезуитов на ведьм в меньшем масштабе, – абсолютно серьезно заметил Андрей.
– И о чем нам это говорит, кроме как о том, что люди иногда просыпаются и спрашивают себя, правильно ли они поступают?
– Вот… – Андрей перелистал несколько страниц и указал на последнюю запись. Киприан с трудом разобрал почерк и ахнул.
– Мы были правы, – сказал он. – Они забрали мальчишку в Рим.
– Доброе дело, которое должно было уменьшить зло, причиненное во время процесса против Анны Моргин.
– Доброе дело! – передразнил его Киприан. – Принести знание о библии дьявола в самое сердце ордена иезуитов, где самые хитрые головы всей церкви только и ждут, как бы прочитать потаенные желания Папы по его глазам!
– Если бы он разболтал все, то мы сейчас не были бы здесь, а библия дьявола уже давно лежала бы в Ватикане. Мальчик промолчал. И это заставляет нас задуматься: почему?
– Ты стареешь: уже начал повторяться, – заметил Киприан.
– И что нам делать?
– Нужно выяснить, где сейчас этот мальчик.
– Но как?
– Здесь нигде не написано, как его зовут?
– Вот… Тут сказано, что мальчик не знал собственного имени, и…
– Я никогда еще о таком не слышал!
– Киприан, как ты считаешь, скольких детей, не знавших собственного имени, я видел, когда жил на пражском дне? У нас было по меньшей мере двое Косоглазых, один Нос Картошкой и один Бородавка, и это только в том квартале, в котором обитал я. Если мальчик был бастардом, например, богатого крестьянина, от которого понесла служанка, то, возможно, его даже не крестили.
– Спасибо за урок реальности.
– Иезуиты дали ему имя: Готфрид Лесной.
– Да нам просто повезло. По крайней мере, с таким именем мы вряд ли слишком многих…
– Погоди-ка. Эти падре приехали из Рима. Они не могли дать мальчику немецкое имя. Наверное, это просто перевод. – Андрей молча шевелил губами. – Итальянский я знаю ничуть не лучше латыни…