– Ты сумеешь помочь ей? – прошептала мать ребенка.
Александра снова укутала девочку и погладила ее по спутанным волосам. Затем собрала все свое мужество и посмотрела женщине прямо в глаза. Она попыталась заставить себя улыбнуться, стараясь, чтобы улыбка отразилась и в глазах.
– Думаю, да, – ответила она. – Можете нагреть воды?
Женщина перевела взгляд на плошку с жиром.
– С трудом, – сказала она.
– Начинайте. Мне нужно выйти и кое-что подготовить.
Когда Александра встала, женщина схватила ее за руку.
– Вы вернетесь? Вы ведь вернетесь?
– Конечно же, мы вернемся. Мне просто нужно немного… э-э… свободы для маневра. Мы не бросим вас на произвол судьбы.
Женщина нерешительно разжала пальцы.
– Дело в том, – сказала она своим шелестящим голосом, – что малышка – все, что у меня осталось.
– Да, – кивнула Александра, и чтобы заставить голос не дрожать, ей пришлось приложить больше усилий, чем нужно, чтобы поднять быка, – я понимаю.
Снаружи она сорвала с лица маску и жадно вдохнула холодный ночной воздух. Агнесс развязала ленты своей маски, взвесила ее в руке и посмотрела на дочь. Александра отшатнулась, но Агнесс всего лишь вытерла слезу с ее щеки.
– Какая я жалкая, – прошептала Александра. – Я просто не могла там дольше оставаться.
– Это ведь лихорадка?
Голос Агнесс открыл старую рану Александры. Мику, мой Мику… Александра больше не могла сдерживать рыдания.
– Ты хорошая помощница, мама.
– Да смилостивится Господь над бедной малышкой. И над ее матерью.
– Будь Бог милостив, они не находились бы сейчас в таком положении! – Александра вытерла рукавом лицо и принялась копаться в сумке.
– Что ты ищешь?
– Я взяла с собой сушеную ромашку. И шалфей, много шалфея. Это, по крайней мере, облегчит симптомы. Черт побери, где же они?
– Это спасет малышку?
Александра сердито покачала головой, не поднимая глаз. Щипцы, ножи и зонды громко забренчали в сумке, когда она стала перебирать их.
– И кто тут устроил такой беспорядок?
– Насколько я помню, – медленно начала Агнесс, – у нас есть сушеная плесень… И ты говорила, что перебродивший сок зерновых при таких заболеваниях тоже…
– Да, говорила! А, вот и ромашка. Проклятье, почему так мало?
– Но тогда ты могла бы попробовать…
Александра перестала рыться в сумке и посмотрела на мать. Та спокойно ответила на ее взгляд. Александра опустила плечи и сумку.
– Но моих запасов недостаточно для лечения лихорадки, – еле слышно ответила она и отвела глаза в сторону, не в силах больше выдерживать взгляд Агнесс. – Лекарства, которые у меня с собой, помогают от поверхностных травм, от дизентерии и так далее, но не от… – Она задержала дыхание.
– Ты думаешь, что если попытаешься помочь этому ребенку, то уже не сможешь спасти Лидию.
Александра кивнула и сдержала очередной приступ рыданий.
– Ты хочешь сказать, что должна решить здесь и теперь, кому ты сможешь предложить в подарок жизнь.
– Я хочу сказать, – сдавленно произнесла Александра, – что должна решить здесь и теперь, кого приговорю к смерти.
Агнесс так долго молчала, что Александра не выдержала и посмотрела на нее. Глаза ее матери блестели.
– Этот гнев, – прошептала Агнесс. – Ах, дитя мое, этот гнев. Когда ты уже наконец отпустишь маленького Мику и поймешь, что в этом нет твоей вины?
– Лидия будет жить! – отрезала Александра. – А этот ребенок умрет, как умер Мику. – Она с вызовом подняла глаза к небу. – Если ты там, наверху, предоставляешь выбор мне, то за последствия отвечать придется тебе!
– Александра!
– Вернемся в дом. Травяной отвар ей по крайней мере…
Александра замолчала, заметив, что на улицу неуверенно шагнула оборванная фигура. В руках она несла сверток. Александра торопливо закрыла маской рот и нос.
– Нет, – сказала она, – нет! Я знаю, говорят, свежий воздух полезен для здоровья, но не для малышки. Занеси ее внутрь. Мы не убежали. Нам просто нужно было…