– Во что я превратился? – прошептал магистр ордена. – Во что же я превратился?
Андрей и Киприан снова переглянулись. Киприан вернул колокольчик на стол. Они оба встали и направились к двери. Магистр не двигался. На полпути Киприан обернулся, следуя неожиданному импульсу, и бросил на стол несколько монет.
– Не нужны мне ваши деньги, – пробормотал магистр.
– Приличный человек их и не взял бы, – заметил Киприан. – А вы возьмете.
Он подхватил Андрея под руку и потащил его к двери. Он уже открыл дверь, когда магистр встал. Дрожащей рукой он смел монеты со стола и забрал их себе. Наконец он повернулся к гостям.
– Посетите доминиканский монастырь, – сказал он. – Он находится в разрушенной части города. Вы узнаете его по тому, что он – такая же развалина, как и все вокруг. – И он безрадостно рассмеялся. – Доминиканцы покинули Эгер, в точности как все приличные люди. В старом монастыре остались жить одни только крысы. Ищите самую большую из них.
– Что все это значит?
– Спросите об «отмеченном».
– О ком?
– Вы правильно меня поняли. Вот, заберите ваши деньги. Отдайте их ему. Может, с их помощью вы и сумеете получить ответы, которые хотите.
– Спасибо, – произнес Андрей, поскольку Киприан молчал. – Мы не желали вас обидеть, но очень важно, чтобы мы…
– Пошлите мне слугу с вином, – перебил его магистр ордена. – И сделайте мне одолжение: никогда больше не приходите сюда.
Найти развалины бывшего доминиканского монастыря и правда оказалось нетрудно, хотя за прошедшее время солнце уже село, а с темнотой пришел и холодный настойчивый туман, который проникал в каждое отверстие в одежде.
Андрей и Киприан стояли перед разрушенными воротами и смотрели по сторонам. По ту сторону груды развалин, где поднималась уцелевшая часть города, светились огни фонарей и освещенных комнат, словно с расстояния в несколько миль. Развалины же были безжизненны и темны – настоящая пустыня из тени. Мерцающий в развалинах то тут, то там свет, манерное, исходящий от костра, делал их еще более уединенными.
– Ну, – произнес Киприан, – давай-ка спросим одного из тысячи человек, которые здесь бегают, об «отмеченном».
– Вон там горит свет – на территории монастыря. Похоже, здесь кто-то прячется. Давай проверим.
Киприан кивнул, но не сдвинулся с места. Прищурившись, он рассматривал мрачную груду развалин перед собой. Андрей вздохнул.
– Ладно, – признался он. – У меня такое же ощущение.
– Все почти как тогда, в старом монастыре в Подлажице, – сказал Киприан. – Когда мы поняли, что ищем одно и то же.
– Начало чудесной дружбы, – заметил Андрей, и в его голосе прозвучала настолько не типичная для него дружеская насмешка, что Киприан обернулся и оглядел его сверху донизу. – Не смотри на меня так – я не шутил.
– Из всей этой дьявольщины действительно вышло кое-что хорошее.
– Я даже сказал бы, что хорошего из этого вышло больше, чем плохого.
Киприан неожиданно улыбнулся.
– Так давай постараемся, чтобы это чудо снова удалось нам, в последний раз. После вас, господин фон Лангенфель.
Свет, который увидел Андрей, шел от огня, горевшего в том, что некогда, должно быть, представляло собой приют для мирских посетителей монастыря. Вокруг него сидело, прижимаясь друг к другу, примерно с десяток человек: женщины, дети, старики. От группы отделилась фигура – худой мужчина с небритым лицом и спутанными волосами. Он небрежно помахивал сломанной алебардой с ржавым лезвием, даже не пытаясь скрыть ее.
– Возможно, вы в силах помочь нам в наших поисках, – начал Андрей.
Глаза всех сидящих у огня обратились к ним. Киприан со странным чувством увидел, что топливом им служили куски разрубленного на мелкие части алтарного триптиха. Яркие краски пенились и, чернея, шипели в огне; смрад, как от горящей мастерской художника, висел над группой, соревнуясь с холодным туманом за то, кому из них удастся вызвать самый сильный позыв к кашлю. Все молчали. Мужчина с алебардой медленно постукивал ею о ногу.
Киприан поднял руку и показал монеты.
Мужчина с алебардой кивнул. Один из мальчиков встал на ноги, подкрался к ним, как собака, которую слишком часто бьют, вырвал монеты и отнес предводителю группы. Тот осмотрел их в сиянии костра, а затем кивнул Киприану и Андрею.
– «Отмеченный», – произнес Киприан.