Разбудило его солнце, проникшее через небольшое зарешеченное оконце. Едва оно коснулось носа оборотня, Торн сморщился и чихнул, мгновенно возвращаясь к состоянию яви. И, как оказалось, вовремя. Уже через несколько минут принесли еду, причем не обычную тюремную баланду, а вполне пристойную, хоть и не первого сорта, после чего, не затягивая дело, вывели из камеры, оказавшейся всего-то подвалом дворца местного градоначальника. К нему-то Торна и отвели.
Мордально местный главный руководитель всего и вся был весьма похож на того усатого, что вчера арестовывал Торна. Разве что под носом у него висели не две морковки, а нечто похожее на стриженого дикобраза. А так – прямо одно лицо. И одно пузо. Интересно, если чиркнуть по нему когтем, много сала вывалится? Торн усилием воли отогнал заманчивую картинку и принялся с интересом рассматривать собеседника. Тот в долгу не остался, и несколько минут они сидели друг против друга, словно играя в гляделки. Человек сдался первым.
– Ну-с-с, молодой человек, я вижу, вы не удивлены?
– Чему? – Торн поудобнее устроился в нагло занятом кресле, вытянул ноги, лишний раз убедившись, что раненая почти не болит. Невольно поморщился – даже с учетом того, что камера была одиночная, за ночь успел пропитаться мерзкой вонью.
– Аресту, естественно.
– А, этому… Нет, конечно. Подобной ерундой баловались многие, мне плевать.
– И вы не боитесь? – градоначальника, похоже, наглость Торна сбила с толку разом и наглухо. Оборотень пожал плечами:
– А чего мне бояться? Хотели бы убить – убили бы. А раз так, как сейчас, значит, вам от меня чего-то надо. Конечно, так в гости приглашать – глупость несусветная, ну да мало ли, у кого какие тараканы в голове ползают. Так я вас слушаю.
– Э-э-э…
– Кстати, для сведения. С вас пять тысяч.
– Чего?
– Явно не рваных лаптей. Золотом принимаю. За нанесенное мне оскорбление.
И вот тут градоначальник рассмеялся. Искренне, самозабвенно, давясь и с трудом удерживаясь от того, чтобы не стечь на пол. На взгляд Торна, ничего смешного в его словах не было, сейчас, готовый к бою, способный ударить не только рукой, но и целым набором заклинаний, он и впрямь был способен вытрясти из собеседника хоть всю местную казну. И, тем не менее, его всерьез, похоже, не воспринимали. Что же, стоило немного подождать, пока градоначальник успокоится… А потом объяснить, насколько тот не прав. Зверь шевельнулся в душе, советуя не ждать, а прямо сейчас отрезать толстяку голову, но Торн загнал его поглубже и со смиренным видом развалился в кресле.
Наконец градоначальник отсмеялся и, вытерев слезы аккуратным платком с вышитой монограммой, выдавил:
– И все же, вы наглец… Нет, я понимаю, конечно, что человек, не боящийся ля’Пампе, должен быть незауряден, но чтобы до такой степени…
– Стоп, – ладонь Торна слегка хлопнула по ручке кресла. Звук получился внушительный, заставивший собеседника невольно прервать словесный понос. – Для начала, кто это такой?
– А то вы не знаете?
– Представьте себе, нет. Если я буду запоминать каждую лягушку в чужой луже, то у меня на что-то более серьезное времени не останется. Итак, кто это?
– Герцог ля’Пампе, – резко посерьезневшим голосом сказал градоначальник. – Брат короля… младший. И любимый, поскольку в политику не лезет. Хозяин этих мест. И не только этих. И его сына вы не далее как этой ночью убили.
– А-а, – скучающе зевнул Торн. – И вы хотите сказать, что грозный папа вот-вот примчится мстить?
– Именно так.
– Угу. А еще что-то подсказывает, что вы, вместо того, чтобы оградить скучающего лоботряса от неприятностей, сознательно подстроили ему встречу с тем, кто его пошлет по известному адресу. Парень закономерно набедокурит, после чего его, во избежание неприятностей со стороны родственников погибшего, то есть моих… А то, что я из другого государства, причем куда более сильного, чем ваше, известно. И то, что наш король весьма нервно относится к ситуации, когда обижают его подданных, тоже… И парень, который всем осточертел, исчезнет отсюда надолго, может статься, навсегда. Только вы ошиблись, вместо того, чтобы умереть или серьезно пострадать, я открутил мальчишке голову. И теперь вы сами боитесь герцога. Боитесь-боитесь, держитесь хорошо, но запах-то не подделаешь, а у меня хорошее обоняние. И наверняка полагаете, что герцог, явившись сюда, в два дня наведет порядок. В первый повесит вас, а во второй – тех, кто будет переживать на ваших похоронах. Потому сейчас вы мне предложите, чтобы я его убил, спасая собственную шкуру. Ну и вашу, конечно, но это вы озвучивать, естественно, не собирались. Я что-то пропустил?