Лягушку увидела, подумал Торн, разворачиваясь всем телом и мощным прыжком бросаясь вслед за девушкой. От земли отрывался еще человек, а коснулся теплого, чуть влажного мха уже Зверь. И оборотень в полной боевой форме вихрем пронесся по лесу, не задев ни единого сучка, чтобы через какие-то секунды серебристо-черной молнией вылететь на берег того самого ручья, где сам же недавно и умывался.
Успел он вовремя. По воде еще расходились круги, мелькнуло что-то темное, и Торн, не раздумывая, прыгнул следом. В омут, единственный, наверное, во всей этой водной артерии. Почти без брызг проткнул водную поверхность и прямо перед своим носом увидел отчаянно извивающуюся Киру. Зрелище было абсолютно ненормальное, однако Торну некогда было думать о высоких материях. Он просто схватил девушку за пояс и изо всех сил рванул наверх.
В следующий момент руку едва не вырвало из сустава. Что-то живое и очень сильное упорно тащило Киру вниз, ко дну, и, будь река побольше, имело неплохие шансы на успех. Все же вода – это не стихия оборотней. Вот только здесь глубина вряд ли превышала рост Торна более чем в два раза, и он почти сразу чиркнул лапами дно. Извернулся, почувствовал под ногами плотный грунт и, упершись, рванул девушку на себя, надеясь только, что ее пояс выдержит такое издевательство.
Как ни странно, грубая кожа, из которой был сделан ремень, не лопнула. Да и противник, кем бы он ни был, не ожидал такого сопротивления. Со дна поднялась муть, видимость практически исчезла, но в бурлящей воде Торн все же увидел что-то черное и тяжелое, похожее на бревно, и, не раздумывая, ударил его когтями.
На воздухе он, скорее всего, разрубил бы противника пополам, но в воде приличный удар нанести сложно, очень уж она тормозит движение. Однако все равно до врага он достал и даже смог его пробить, хотя под лапой оказалось нечто вроде прочных доспехов. Или чешуи? Думать было некогда, главное, что из-под когтей взлетели тонкие красные облачка, и в следующий момент по ушам оборотня хлестнул крик боли и ярости. Крик существа, которого в его стихии, на его территории осмелился ранить чужак. А в следующий момент по груди Торна будто прошла раскаленная плеть, и уже его кровь щедро окрасила воду.
Как он не отпустил в этот момент Киру и не рванул вверх, к свету и воздуху, Торн и сам бы, наверное, не мог сказать. Просто удержался, и все, хотя легкие уже начинало жечь. И вместо бегства он снова рванул Киру на себя, беспорядочно рубя пространство перед собой свободной лапой. И, когда под когтями оказалось что-то более плотное, чем вода, успел сжать когти. Это и решило исход схватки.
Крик, точнее, вопль, раздался снова, но теперь в нем были испуг и боль. Орал неизвестный противник так, что чуткие уши оборотня в воде резало, словно ножом. Однако главное было сделано. Вместо уверенного напора или ударов последовали хаотичные рывки, причем на удивление слабые, а Киру, похоже, отпустили вовсе. Сейчас можно было бы и выпустить врага да всплывать – воздух в легких совсем кончился, а девушка и вовсе повисла безжизненной тряпкой. Вот только оборотень, разъяренный болью, только сильнее сжимал левую руку, чувствуя, что противник ослабевает с каждой секундой. Когти все глубже проникали в чужую плоть, и облако крови становилось гуще с каждым мгновением. И лишь когда сопротивление превратилось в беспомощное трепыхание, Торн двинулся в сторону берега, благо и идти тут оставалось всего-то шагов пять, пускай даже продираясь сквозь плотную стену воды.
Он даже не увидел, почувствовал, что выбирается на поверхность. Глаза затапливало красным, и эта пелена не давала уже толком ориентироваться. И все же Торн прошел уже по сухому шагов десять, не меньше, таща за собой ставшую на воздухе неподъемной тяжесть, прежде чем рухнул на колени и забился в кашле, выхаркивая из легких попавшую туда воду. Больно было до жути. И лишь прокашлявшись, прохрипев и излив воду из легких и ее же, но пополам со вчерашним ужином, из желудка, Торн смог заставить себя посмотреть на груз.
В правой руке – Кира. Не дышащая, зато умытая. В левой… Ну, то, что в левой, подождет, решил Торн и, разжав, наконец, когти, приложил вяло шевелящегося пленного кулаком по голове. Тот дернулся и затих, а оборотень повернулся к Кире. Не должна она была еще умереть, а что делать с теми, кто наглотался воды, Торн знал прекрасно.