– Я буду кричать и звать на помощь, – сказал пленник, вот только это было сказано настолько скучно и вяло, что, похоже, он сам не верил тому, о чем говорил.
– И что ты скажешь полиции? Что собирался убить ребенка, как до этого хотел сделать твой младший брат? – это я спросил уже на русском языке.
Не только пленник замер, глядя на меня широко открытыми от удивления глазами, но и Владимир. Секунда – и он резко развернулся:
– Что?! Это они хотели убить девочку?! Убью, сволочь!
В голосе бывшего царского офицера не было наигрыша, в нем, как и в его глазах, сейчас клокотала чистая, незамутненная ярость. Сейчас в его глазах можно было увидеть огонь горящих деревень, тусклый блеск клинков, пустой взгляд мертвых и горькие слезы живых людей.
Мужчина не был трусливым человеком, даже более того, обладал жестким характером, вот только сейчас увидел лицо незнакомого человека и неожиданно почувствовал скорее внутренним чутьем, чем разумом, что его жизнь прямо сейчас висит на ниточке. На очень тонкой ниточке. Вот только он не был готов умирать, наоборот, предчувствие смерти всколыхнуло в нем жажду жизни. Он был готов валяться у их ног, умолять этих людей, чтобы те оставили ему жизнь.
Я сумел перехватить Владимира, который сродни боевому псу сейчас рвался к глотке своего врага. Ему была нужна его кровь и жизнь.
– Успокойтесь. Владимир, я вас прошу.
Тот, наконец, замер и перестал рваться у меня из рук. Отойдя в сторону, я бросил взгляд на несостоявшегося убийцу. Пальцы мужчины, лежащие на коленях, дрожали, лицо исказила гримаса страха, а на лбу крупными каплями выступил пот.
– Как вы его узнали, Александр? – неожиданно спросил меня Владимир.
Он не слышал тогда отданного приказа, как и не видел его брата. Вернее, видел, но только его труп, а смерть сильно меняет людей.
– Помните перестрелку в квартире? Там был его младший брат с наемными убийцами. Теперь пришел он.
В глазах Власова сверкнула ярость, которая никуда не исчезла, просто сейчас он смог удержать себя в руках. Я повернулся к пленнику и, глядя ему прямо в глаза, тихо сказал:
– Тебе решать, будешь ты жить или умрешь.
Он не стал запираться, после чего глухим, срывающимся голосом рассказал нам то, о чем я уже начал догадываться. Сестра Николая, вдова Елизавета Васильевна, в замужестве Морошкина, жившая при брате приживалкой, имела двух взрослых сыновей, Сергея и Алексея. Она завидовала богатству брата, при этом понимала, что рассчитывать ей не на что, пока не пришло известие о смерти сына и его жены. Именно тогда с банкиром и случился первый сердечный приступ.
Увидев осунувшееся лицо брата, лежавшего на кровати в больнице, Елизавета поняла, что у нее есть неплохой шанс стать наследницей его миллионов. После чего она впервые поделилась своими мыслями с сыновьями, и как оказалось, те думали точно так же, как их мать. Они знали, что внучка Заварзина осталась жива, но при тех новостях, что приходили из красной России, у них и сомнений не было, что та не выживет. Вот только спустя два с половиной года неожиданно пришло письмо, в котором говорилось, что девочка жива и находится в Красноярске.
Все мечты, которыми жила Елизавета Васильевна все это время, уже наполовину ставшие явью, рассыпались в одночасье, и тогда она решила, что пришла пора действовать. Она сумела найти общий язык с доверенным человеком банкира, его секретарем, которому было обещано, если все хорошо закончится, пять миллионов долларов. Их договор был официально заверен и сейчас лежал у нотариуса. Именно через секретаря они узнали, что девочка появилась в Москве, и туда сразу же отправился младший сын с двумя нанятыми боевиками, бывшими царскими офицерами. Ему было поставлено условие, что когда он найдет в Москве девочку, то должен был дать им телеграмму или телефонировать и то же самое сделать в случае ее смерти. Неизвестно, по какой причине, но он ничего не сообщил родным. О его гибели они могли только догадываться, так как чекисты засекретили это дело и в газеты ничего не попало, за исключением пары невнятных заметок на тему о разгуле преступности в Москве.
Когда Заварзин узнал, что девочка снова пропала, с ним случился новый приступ. Оклемавшись, банкир полностью перешел под контроль врачей. Сергей последние две недели жил в Варшаве, ожидая весточки от брата и готовый, если потребуется, сразу пересечь границу, но он никак не ожидал неожиданного звонка Стойчева. Секретарь, истерически крича, потребовал от Сергея, чтобы тот прямо сейчас решил вопрос, иначе им всем не жить. Времени, чтобы кого-то нанять, у Морошкина просто не было, а решиться на убийство вот так сразу не смог. Его сомнения и колебания как раз и стали причиной, по которой он появился в отеле только спустя четыре часа.