Мы со Зворыкиным, подчиняясь командам и поставив наши саквояжи на землю, затем выпрямились.
– Ну что, историки, попались?
За лучами света, бившими нам в глаза, лиц было не разглядеть, видны только мутные белые пятна на фоне двух темных фигур, да отсветы на вороненых стволах наганов, но при этом мне был знаком этот голос.
«Так это Архипов, зам по хозяйственной части. Он толковал с нами о царском золоте».
– Товарищ Архипов?! Это вы?! – раздался голос Зворыкина, который тоже узнал чекиста.
– Что, узнали, историки? Я вам про золото не просто так говорил. А вы жадные оказались, да? А за жадность надо платить! Так, Сипягин?
– Погодите! – снова раздался голос Зворыкина. – Какое золото? Мы ученые. Сегодня нашли этот подземный ход и решили его исследовать. Это тоже входит…
– Хватит брехать, ученый! – перебил его подельник Антипова, Сипягин. – Саквояжи чем у вас набиты?
– Там пробы грунта! – я придал голосу возмущение. – Сами посмотрите!
Я исходил из того, что, если они вдруг клюнут на мою уловку и захотят посмотреть, что лежит в саквояжах, у нас появится небольшой, но все же шанс выйти живыми из этой переделки.
– Мы это и так узнаем, – заявил напряженным голосом Архипов, который, похоже, решил закончить наш разговор, поставив в конце свинцовую точку. Сейчас или никогда!
Только я собрался выхватить кольт, как в этот самый момент за спинами чекистов раздался шум, кто-то спускался по лесенке в канализацию.
– Васькин, мать твою! – выругался Архипов, не поворачивая головы. – Ты какого хрена, мать твою, ушел с поста?
В следующую секунду раздались выстрелы. Фонари наших грабителей резко дернулись, разрезая лучами темноту, затем уткнулись в землю. Один из них рухнул сразу как подкошенный, лицом вниз. Причем упал, подмяв под себя руку с фонариком, осветив лицо. Это был Архипов. Сипягину повезло больше, он был ранен. Кольт я успел выхватить, но стрелять мне уже не пришлось.
– Как вы? – послышался из темноты голос Власова.
– Спасибо, Владимир, – раздался взволнованный, а оттого хрипловатый голос Зворыкина.
– Очень вы вовремя подоспели, Михаил Владимирович, – это уже отреагировал я на его неожиданное появление.
– Жду наверху! – коротко бросил он, и спустя десяток секунд его сапоги загрохотали по металлической лестничке.
– Благодарю тебя, господи, не оставил ты меня своей милостью, – услышал я тихий голос бывшего следователя.
Подобрав фонарик и саквояж, я подошел к стонущему Сипягину. Наклонился, подсветив его лицо фонариком. Тот прикрыл глаза.
– Как дела, Сипягин?
– Не убивайте, – с трудом прохрипел раненый.
– Кто на нас донес? – задал я самый главный для себя вопрос.
– Архипов приказал следить за вами, а про подземный ход мы еще раньше знали, поэтому стоило нам увидеть раскуроченный сейф на складе, как все поняли. Вот и ждали здесь.
– Нет, это не все, Сипягин, – усмехнулся я. – Почему здесь устроили засаду? Почему не задержали человека, которого мы вывели из Кремля?
– Ох, больно-о то, как… – простонал чекист, которому явно не хотелось отвечать. Я его понимал, кто захочет помиловать человека, который только что собирался тебя убить.
– Ладно, и так все понятно. Лучше скажи: вы в доле только двое были?
– Двое, – прохрипел Сипягин и сморщился от боли. – Больно-о. Жжёт в груди, как огнем, мочи нет.
В этот момент с глухим стуком из люка на землю упало тело, как я понял, пресловутого Васькина, и сразу из люка раздался негромкий голос Власова:
– Да где вы там? Выбирайтесь.
– Не убивайте! – превозмогая боль, воскликнул Сипягин. – Христом богом прошу!
Я бросил взгляд на Зворыкина, который до этого стоял в стороне, но сейчас он направился к люку, предоставив мне действовать. Он прекрасно понял, зачем был устроен этот допрос, но при этом сделал вид, словно его это абсолютно не касается.
– Не убива… – голос раненого перешел в хрип, затем тело дважды дернулось в предсмертных конвульсиях. Бросив последний взгляд на замершее тело, я заткнул кольт сзади за ремень, забрал свой саквояж и направился к люку.
Не успел я выбраться, как сразу пахнуло свежей сыростью, которую я с удовольствием вдохнул полной грудью, очищая легкие от зловония канализации. Пока мы путешествовали под землей, прошел сильный, но короткий дождь.
Дергая мокрыми ременными вожжами, Власов направил пролетку в мою сторону. Не успел я сесть рядом со Зворыкиным, как наш извозчик дернул поводьями, и лошадиные копыта бодро застучали по брусчатке. Глядя на мокрый спящий город, я думал, что это было хорошее приключение, одно из тех, что составляют смысл моей жизни. В очередной раз пройдя по лезвию ножа, прямо сейчас я ощутил легкую эйфорию. Я снова выиграл и взял приз.