Владимир довез нас до своей квартиры, но подниматься с нами не стал, а просто отдал нам ключ от входной двери и сказал:
– На столе коньяк и закуска, а я поеду, верну Ерофею его транспортное средство.
Еще по дороге я спросил Владимира, откуда у него это транспортное средство, которым он так ловко управляет, но что тот весьма лаконично ответил, что эта пролетка его очень давнего и хорошего знакомого.
Войдя в квартиру и подойдя к столу, я чисто автоматически перезарядил кольт, положил его на стол, затем бросил взгляд на коньяк, но пить не стал, так как мне и так было неплохо. Сел на кушетку и только сейчас почувствовал усталость.
– Зачем вы устроили этот спектакль с допросом? Для меня? – вдруг спросил меня сидевший в кресле Зворыкин.
В его голосе звучала неприкрытая злость. Я посмотрел на него.
«Зол и раздражен. Решил устроить ссору? Или таким образом выпускает пар?»
– Не для вас, Петр Сергеевич, если вы так подумали, а для установления истины. Не люблю неопределенности.
– Я видел, что у вас были сомнения по поводу Кротова. А теперь честно ответьте мне: если бы Федор оказался замешан в этом деле, вы бы его тоже убили? – при этом он пристально посмотрел мне в глаза.
– Предатели обычно плохо кончают, – нейтрально ответил я, а сам подумал, что вот она, причина его злости. Дескать, как я мог заподозрить такого честного человека, как Федор Кротов, с которым он когда-то работал в сыскной полиции. Он для нас все сделал, а ты, сволочь такая, был готов его в предатели записать.
«Не спорю. Федор для нас в этом деле помог, как никто другой. Вот только люди имеют привычку меняться, тем более живя в такое поганое время».
Говорить вслух этого я не стал, да и Петр, похоже, решил, что выяснил мою позицию по этому вопросу, а значит, наш дальнейший разговор не имеет смысла.
Так мы и сидели с ним до прихода Власова, молча и не глядя друг на друга. Стоило тому прийти, как на нас посыпались вопросы:
– Господа, а вы чего не пьете? Коньяк по нынешнему времени очень даже неплохой. Или меня ждали? Да чего вы такие хмурые? Устали? А чего золотишком не хвастаете? Сами, небось, налюбовались, а мне нельзя?
Власов, сам того не ожидая, внес в нашу группу живую струю, зарядив жизненной энергией. Мы начали вытаскивать и разбирать то, что принесли. Власов восторгался, как мальчишка, нашедший пиратский клад, а я смотрел на него и думал, насколько разные эти два человека. Педантичный и суховатый в общении Петр. Решительный и энергичный Владимир.
«Он точно не ищет в своей жизни спокойствия, хотя бы потому что еще не настрелялся, – подумал я, глядя на разливающего коньяк Власова. – В натуре лихой гусар!»
Монеты мы разделили быстро, а вот с золотыми украшениями так не получилось. Владимир сгоряча предложил разбить их по количеству, но сразу понял, что сказал глупость. Тут же решили, что для решения этой проблемы нам потребуется квалифицированный оценщик, к тому же способный превратить если не все, то хотя бы часть – в червонцы. Я предложил им подойти к антиквару, которого мне посоветовала княгиня.
– Почему бы не попробовать? – согласился со мной Власов. – По крайней мере, хоть что-то о человеке известно.
– Кстати, Александр, мы с Владимиром решили, что вернем вам часть денег, которые вы потратили на медвежатника, как только поменяем золото на деньги, – несколько официально сообщил мне Зворыкин.
– Как хотите, господа. Лично я на этих деньгах не настаиваю.
– Дело чести, Саша, и никак иначе, – подтвердил их общее решение Владимир. – А теперь, господа, давайте выпьем за удачу, которая сегодня оказалась на нашей стороне!
Выпили, закусили, снова повторили. Неожиданно проснулся зверский голод, причем не у меня одного. Тарелки почти мгновенно опустели. Хозяину квартиры пришлось снова идти на кухню за добавкой.
– А теперь поведайте нам, Саша, как вы за сутки смогли найти взломщика сейфов? – снова задал мне вопрос Власов, который, похоже, не давал ему покоя. – Вы что, знакомы с московскими ворами?
– Вам как, честно сказать или соврать?
Друзья переглянулись, потом посмотрели на меня.
– Хотелось бы честно, – ответил мне бывший следователь.
– Чисто случайно. Я шел по улице…
Естественно, что я им соврал, перемешав правду и ложь в пропорции один к трем. Да и зачем им знать лишнее?
Спать мы уже легли около трех ночи. Не знаю, как остальные, но я заснул на тесной и неудобной кушетке сразу, стоило мне только положить голову на подушку.